Сабрина Джеффрис - Сначала замужство, потом постель

— А это, — вымолвил Дэвид, — за то, что остановила меня вчера, прежде чем я успел овладеть тобою на диване в гостиной.

— Бесстыдный, бесстыдный человек, — запинаясь, произнесла Шарлотта. — Только в твою игру нужно играть вдвоем. — С этими словами она опустила руку вниз, обхватила тугую плоть Дэвида и слегка потянула. — А это, милорд, за то, что вы вчера возбуждали меня, зная, что продолжения не последует.

Дэвид застонал, опасаясь преждевременной развязки.

— Не делай этого.

— Почему? Разве тебе одному позволено играть в такие игры?

Дэвид с глухим ворчанием схватил Шарлотту за руку.

— Хорошо, ты выиграла.

Шарлотта выгнулась с чувственной улыбкой на губах.

— Тогда отдай мне приз.

Только этих слов не хватало Дэвиду, чтобы медленно войти в гостеприимное лоно Шарлотты.

— Ах, Шарлотта, ты такая влажная… такая горячая…

Шарлотта едва не взорвалась от одного только ощущения тугой плоти мужчины внутри себя. В глазах Дэвида вспыхнул алчный огонь, когда он подался вперед и они с Шарлоттой слились воедино. На мгновение женщине показалось, что сердце Дэвида бьется у нее в груди.

— Ты в порядке? — спросил Дэвид, замерев на мгновение, чтобы дать Шарлотте возможность привыкнуть к нему.

В ответ Шарлотта провела языком по его шее и качнула бедрами.

— Возьми меня, — прошептала она. — Пожалуйста… прямо сейчас.

С гортанным криком Дэвид начал ритмичные движения. Медленные сначала, они начали постепенно убыстряться, и вскоре Дэвид уже погружался в теплое лоно столь мощно, что, казалось, пол содрогался.

— Да… да… — Шарлотта вцепилась в руки Дэвида. — Ты так… чудесно это делаешь.

С губ виконта сорвался нервный смешок.

— А вы настоящая маленькая развратница, миссис Харрис, — поддразнил мужчина, покрывая поцелуями лоб, волосы, плечи Шарлотты. — Я даже не догадывался… не представлял…

— Я тоже.

Джимми был хорошим любовником. Но даже когда он заставлял жену кричать от удовольствия, какая-то часть ее оставалась неподвластной его чарам. Шарлотта никогда не отдавалась страсти без остатка.

Теперь она знала почему. Та ее часть всегда принадлежала Дэвиду.

И Дэвид явно намеревался подчинить ее себе. Он сводил Шарлотту с ума, а ласковые слова, которые он нашептывал ей на ухо, лишь усиливали удовольствие. Восхождение к вершинам блаженства все продолжалось.

— О Господи, Дэвид, — охнула Шарлотта, чувствуя, как на нее неминуемо накатывает волна наслаждения. — Да… о да… Боже мой!

— Шарлотта… моя… чудесная… Шарлотта, — прерывисто выдохнул Дэвид и подался вперед последний раз. Ее лоно сжалось и запульсировало, когда Дэвид с хриплым криком излил в него свое семя.

Чувство освобождения было всепоглощающим и никогда доселе не изведанным. Шарлотта почувствовала, что ее сердце бьется в одном ритме с сердцем Дэвида, и наконец поняла, что подразумевают молодожены, когда клянутся перед алтарем быть единым целым. Стена, которую выстроила вокруг себя Шарлотта в надежде защититься от Дэвида, рухнула под напором его страсти. И уже невозможно будет сложить ее заново.

Глава 16

Опьяненный моментами близости, Дэвид лежал на матрасе рядом с Шарлоттой. Спустя много лет она, наконец, принадлежала ему. И теперь он ее не отпустит. Даже кузену Майклу он не позволит встать между ними.

Дэвид жалел о том, что вообще его выдумал. И все же если бы не этот персонаж, ему никогда не удалось бы сблизиться с Шарлоттой.

— Почему ты хмуришь брови? — спросила Шарлотта. Она подняла голову и взглянула на него так шаловливо, что кровь у Дэвида быстрее заструилась по жилам. Ее стройные длинные ноги были закинуты на его бедро, а мягкие округлые груди упирались в его грудь.

О, у нее такая чудесная грудь — полная, с тугими розовыми сосками. При одной лишь мысли о том, чтобы коснуться их губами, плоть Дэвида пробудилась от спячки.

— Я просто думал о том, как много времени пройдет, прежде чем мы встретимся снова, — ответил виконт, лаская грудь Шарлотты.

— Да почему же? — поддразнила она. — Я готова повторить все прямо сейчас.

— Это прекрасно, но есть небольшая проблема. Мужчине приходится что-то предпринимать, чтобы снять напряжение, когда женщина сводит его с ума, но держит на расстоянии. Надо восстановить силы.

Когда до Шарлотты дошел смысл сказанного, она неуверенно засмеялась.

Дэвид немного смутился.

— Я знаю, что не должен говорить столь возмутительные вещи благопристойной школьной наставнице, но ты пробудила во мне дьявола.

— Тебе просто нравится шокировать меня, только и всего. — Шарлотта подвинулась ближе, чтобы поцеловать Дэвида в шею, и роскошные волосы вспыхнули подобно золотым узорам на парче.

Дэвид провел пальцами по шелковистой коже плеча Шарлотты, восхищаясь ее чудесным кремовым оттенком.

— Я хочу жениться на тебе, Шарлотта.

— Ты все еще в трауре. Что скажут люди?

— Траур закончится через шесть месяцев.

Шарлотта грустно посмотрела на Дэвида.

— И что потом?

— Что ты имеешь в виду? — Дэвид сел, по-турецки скрестив ноги. Ему вдруг показалось, что он лишился способности дышать.

— Какую роль я буду играть в твоей жизни?

— Какую роль? — Реакция Шарлотты на его предложение заставила сердце Дэвида болезненно сжаться. Ему следовало понять, что еще слишком рано говорить об этом. Но ведь в нем бушевала страсть! — Мне кажется, тебе известно, какую роль играет жена.

— Конечно. Но ты забываешь, что я уже была просто супругой, и мне это не слишком понравилось.

Дэвид улыбнулся.

— Со мной все будет иначе.

— Ты уверен? — Шарлотта подтянула колени к груди и обхватила руками. — А как быть со школой? — В глазах ее читалась грусть.

— В каком смысле?

— Будет ли супруга лорда Керквуда по-прежнему занимать пост директрисы? Или же станет виконтессой, посвятив себя светским обязанностям?

Вопрос Шарлотты застал Дэвида врасплох.

— Ты хочешь занимать пост директрисы. — Этого-то Дэвид и боялся, и все же… — Но ведь ты понимаешь, что я вполне могу содержать жену.

— Не сомневаюсь, — тихо произнесла Шарлотта. — Но я спрашивала не об этом.

Разговор принял опасный оборот, и Дэвид не знал, что ответить.

— Принимая во внимание возникшие у тебя финансовые сложности, я подумал, что ты предпочла бы…

— Закрыть школу? И стать частью твоей жизни, лишившись всего, что у меня было?

— Нет! — Только Шарлотта могла повернуть дело так, что предложение руки и сердца прозвучало как оскорбление. — При чем здесь школа? Она не имеет к этому никакого отношения.