Рексанна Бекнел - Похищенное сердце

— Мне кажется, — Тилли задумчиво всмотрелась в картину, — тебе небезразлична судьба твоего любовника.

— Он не мой любовник.

— Но по крайней мере он им был, — уточнила Тилли. — Нам обоим это очень хорошо известно. Не бойся, дитя, я вовсе не желаю его смерти. Мне кажется, что он может уцелеть только благодаря твоему посредничеству. Ты должна убежать из замка и вернуться к отцу.

Сердце Изольды подпрыгнуло и бешено забилось. Осторожно взглянув на дверь, она опять перевела глаза на Тилли:

— Ты хочешь мне помочь?

Тилли кивнула.

— Но почему?

— Я уже стара. И мне хочется окончить свой век на покое, в тепле и уюте.

— А у тебя нет семьи? Родных?

Тилли помрачнела, но глаза ее сердито заблестели.

— У меня никогда не было детей. Я два раза была замужем, но мужья прогоняли меня, потому что я не принесла им сыновей, наследников. Впрочем, какое сейчас это имеет значение? — Она сердито махнула рукой. — Мне нужно спокойное место, где я могла бы дожить остаток своих дней. Не здесь, в замке, — торопливо добавила она. — Может быть, твой дядя приютит меня у себя.

— Но почему ты не хочешь остаться здесь? — удивилась Изольда.

— У меня есть на то особые причины, — сконфузилась Тилли. — Ну, так что ты решила, дитя? Воспользуешься моим советом и поспешишь на выручку Рису или нет?

— Почему ты решила, что мой побег спасет ему жизнь?

— Потому что ты переживаешь за него.

— Ты так считаешь? Да я его ненавижу.

Тилли покачала головой и впервые за все время улыбнулась:

— Нет, ты не питаешь к нему ненависти. Он слишком тебе нравится, а ты ему. Но когда огонь вашей страсти поутихнет, когда ты увидишь, насколько мало ценит мужчина женщину, вот тогда наступит время для ненависти. Но не сейчас.

Изольда растерялась, смешалась, но быстро пришла в себя, вспомнив отца с матерью.

— Ты не права. Не все мужчины таковы. Возьмем моего отца — он до сих пор любит и глубоко уважает мою мать.

Тилли недоверчиво фыркнула:

— Неужели она до сих пор красива? Неужели он до сих пор спит с ней?

— Да, они по-прежнему любят друг друга.

— Если это правда, тогда они представляют собой исключение. Впрочем, не принимай мои слова слишком близко к сердцу. Рис не такой уж плохой человек. Он намного лучше многих мужчин, которых я знаю. Он всегда придет на помощь, таков его характер. — Тилли чуть помедлила. — И у тебя тоже точно такой же характер, ты не можешь не поддержать человека в трудную минуту.

Изольда окинула Тилли долгим испытующим взглядом.

— Не знаю, как быть, ведь главное для меня — сохранять верность семье. Это превыше всего.

Лицо Тилли сморщилось.

— Неужели ты думаешь, что я способна на предательство? Я хочу, чтобы Рис остался в живых. Именно поэтому и собираюсь помочь тебе убежать. Отговорить его от безумных затей я не в силах, он делает все для того, чтобы свернуть себе шею. Твой отец однажды уже сохранил ему жизнь, тогда его попросил об этом его брат Джаспер. Если ты, любимая дочь и племянница, как-нибудь уговоришь их обоих, может быть, и на этот раз Рису все сойдет с рук.

К заточке меча Рис относился внимательно и очень старательно. Он помнил старое мудрое правило: оружие никогда не предаст в отличие от людей. Острый меч, смазанные ножны — все это были признаки, безошибочно указывающие на опытность и ловкость воина. Но сегодня все его мысли были посвящены любимой женщине, которую он в последние дни намеренно обходил стороной.

Перед собой ему не было смысла лукавить. Может быть, поэтому он придумал хитрый план. Он специально избегал встреч с ней, чтобы пробудить в ней желание самой прийти к нему. О, с каким нетерпением он надеялся взять верх над гордой и своенравной Изольдой Фицхью!

Он вытер рукавом влажный от пота лоб и надолго задумался, рассматривая блестевший клинок. Опять неприятная правда встала перед его мысленным взором. Он старался лишний раз не видеться с ней, но почему? Да потому, что боялся не выдержать и уступить тому страстному желанию, которое она пробуждала в нем. Если бы только она догадалась о том, как сильно он ее хочет…

Нет, он ни в коем случае не вправе показывать ей истинные чувства. Ведь так можно только все испортить. Она должна видеть в нем не насильника, а любимого человека.

Рис методично точил и точил лезвие меча, пытаясь за привычными заботами забыть о душевных переживаниях. И внезапно ощутил чье-то присутствие прямо у себя за спиной. Он вздрогнул и порезал палец.

— Черт! Черт! — выругался Рис и резко обернулся назад. — Ньюлин? — удивленно вскрикнул он, прижимая порезанный палец к губам. — Ты так тихо подкрался, словно вор ночью.

— О, меня не стоит бояться! Я не плету никаких заговоров, — усмехнулся старый бард. — Можешь не размахивать мечом. Я не желаю тебе зла.

— Хотелось бы верить, — буркнул Рис, опять берясь одной рукой за точильный камень, а другой — за меч.

— Постарайся, — ответил Ньюлин.

— Зачем пожаловал?

— Я хочу поговорить о твоих друзьях, им, конечно, хорошо в Роузклиффе, но не всем.

— Что-то я тебя не пойму. К чему ты клонишь?

— Я говорю не о Глине, и не о Дэфидде, и даже не о местных жителях, я имею в виду твоих верных спутников, бродячих актеров.

Рис прислушивался к словам Ньюлина не слишком внимательно.

— Лайнус и Гэнди многое испытали на своем веку, жизнь у них была несладкая, так что сейчас они по праву наслаждаются покоем и сытой жизнью. И они преданы мне, — вдруг возвысил он голос, как бы подчеркивая, что непоколебимо верит в преданность своих товарищей.

— Конечно, конечно. В этом нет никаких сомнений, однако речь идет о Тилло.

— Тилло? — Рис вскинул глаза на Ньюлина. — Неужели ты хочешь сказать, что старик мне не верен?

Услышав нотки негодования, Ньюлин мягко улыбнулся, как бы прогоняя нелепые подозрения, которые могли возникнуть в голове у Риса.

— Я прекрасно понимаю, какой глубокий смысл скрывает в себе слово «верность». Однако у человека порой бывают личные желания, прихоти. Известное дело, у каждого своя воля. Хотя порой меня удивляет, куда она заводит человека.

Ньюлин зябко поежился. Рис что-то буркнул, не отрываясь от дела. Бард медленно повернулся, намереваясь идти по своим делам, но Рис, опомнившись, задал волновавший его вопрос:

— Скоро ли сюда пожалует Фицхью?

Ньюлин задумчиво уставился в полумрак конюшни.

— Очень скоро.

— Значит, ему уже известно о том, что здесь произошло?

Бард лишь молча кивнул и принялся по привычке раскачиваться из стороны в сторону. Рис терпеть не мог этой привычки Ньюлина, она его почему-то выводила из себя.