Эйна Ли - На холмах любви

– Давно пора нам, Кэмпбеллам, избавить Шотландию от этих папистских конюшен!

– Господи, да там же внутри люди! – ужаснулась Элизабет.

Услышав это, Уилл подошел к дверям и задвинул засов. Теперь люди оказались запертыми в помещении, лишенном окон.

– Дадим им возможность умереть за своего Папу, – засмеялся он пьяным смехом.

Элизабет с трудом верила своим глазам. Она подбежала к дверям и попыталась отодвинуть засов. Охваченный яростью пьяный снова сбил ее с ног и злобно пнул в живот. Ее тело пронзила острая боль, она схватилась за живот, согнулась пополам и вдруг почувствовала у себя между ногами что-то теплое и липкое. Совершенно беспомощная, Бет лежала и стонала от боли и ужаса, слыша, как в запертой церкви раздаются испуганные крики.

– Выпустите их! Ради Бога, выпустите их! – умоляла она, и слезы текли по ее щекам.

Но мольбы ее остались без ответа, и Элизабет с ужасом слушала, как беспомощные люди стучат и кричат. А потом сухое дерево, из которого была выстроена церковь, вспыхнуло, и здание превратилось в факел.

– Тимз, – рыдала Элизабет, – о, Тимз! Господи, помоги им! Прошу тебя, Господи, помоги им!

И тут покров тьмы милосердно пал на нее.

В воздухе пахло гарью. Дым поднимался над пожарищем. Элизабет пришла в себя. Над ней склонилась Мэри и положила ей на лоб мокрую тряпицу.

– Она очнулась, Джон, – сказала старуха мужу.

К Бет наклонился Джон и ласково улыбнулся молодой женщине.

– Лежите и не двигайтесь, – тихо проговорил он.

Тут Элизабет вспомнила все, что произошло, и в отчаянии взглянула в окно. Во дворе были видны тлеющие угли – все, что осталось от церквушки. Глаза ее заволокли слезы.

– Спасся кто-нибудь? Джон покачал головой.

– Когда мы заметили дым, было уже слишком поздно.

– А мое дитя? Старик ничего не ответил.

Элизабет зарыдала. Мэри беспомощно глянула на мужа, она не знала, как можно утешить эту молодую женщину, убитую горем. Джон погладил Элизабет по плечу, а потом кивнул жене, и они ушли, оставив несчастную наедине с ее горем.

Элизабет не знала, сколько времени она пролежала рыдая. Она то и дело представляла себе веснушчатое лицо Тимза. Сколько раз этот мальчишка сопровождал ее во время их прогулок! И к тому же она потеряла свое дитя и теперь должна проститься со всеми своими надеждами.

Солнце клонилось к западу, когда Элизабет медленно пошла от домика Джона к пепелищу. Она бродила среди обгорелых обломков. Вдруг ее внимание привлек какой-то блестящий предмет. Она наклонилась и подобрала его.

Услышав топот копыт, Бет пошла к дороге. К ней подъехал Дэвид Керкленд. Элизабет никогда еще не видела на лице деверя такого мрачного выражения. Его глаза, такие добрые, теперь смотрели холодно и безжалостно.

– Бет, вам нельзя ходить.

– Вы их поймали? – Она не обратила внимания на его слова.

Дэвид кивнул.

– Давайте, Бет, я отвезу вас в Эшкерк.

– Где они? – графиня оглядела воинов, приехавших с Дэвидом. – Вы их отпустили?

– Мы их повесили, – спокойно ответил молодой человек.

Элизабет чуть в обморок не упала. Некоторое время она пыталась побороть головокружение и тошноту. Она вздохнула и опустилась на землю. Когда же кончится эта дикая жестокость? Сколько еще будет смертей?

Бет медленно разжала кулак. На ладони ее лежал кусочек металла. Когда-то эта вещица принадлежала подростку. Она много значила для мальчика. Теперь это просто было обгоревшее колесико шпоры.

Наступила осень. Элизабет решила пойти на могилу Майкла Керквуда.

– Простите меня, милорд. Я не смогла оправдать ваши ожидания. Мне очень жаль.

Ей так хотелось с кем-нибудь поговорить, излить свою душу. И ни одного родного человека не было рядом.

– Я старалась, милорд, я старалась, но сделать это в одиночку я не смогла. У меня не хватило сил.

Графиня опустилась на колени и положила на могилу букетик цветов.

– Когда вы объясняли мне, все казалось очень простым, но я сделала одну непоправимую ошибку, милорд. Я полюбила вашего сына. И после этого я стала уязвима и слаба. Я не та женщина, какая нужна Роберту. У меня нет сил, необходимых, чтобы стать его опорой. А ему нужна именно опора.

Элизабет медленно провела пальцем по надгробному камню, нежно погладила гладкую гранитную поверхность.

– Я покидаю Эшкерк, милорд, и вместе с ним – все свои горестные воспоминания. Но лица людей, которых я узнала здесь, всегда будут со мной. Лицо Роберта. Ваше. Тимза. Наверное, нам с Робертом нужно было жить в другое время. Наверное, тогда наш союз был бы таким, каким вы хотели его видеть. Потому что я действительно полюбила Хайленд. Я оставляю здесь часть своей души.

Она встала, бросила на могилу прощальный взгляд.

– Прощайте, дорогой мой старик. Я любила вас так же, как люблю Роберта.

Анна и Дэвид стояли поодаль, чтобы не нарушать ее уединение в такой момент. Наконец, будучи не в силах смотреть на ее страдания, Дэвид подошел и взял Элизабет за руки.

Слезы хлынули у Бет из глаз. Она рыдала так, словно у нее сердце разрывалось. А Дэвид обнял ее и утешал как мог.

– Не принимайте опрометчивых решений, Бет, – проговорил Дэвид, – подождите Роберта. Уехать из Эшкерка – это чересчур серьезный поступок. Вы должны поговорить с Робертом.

– Я предупреждала его, перед тем как он уехал, что я тоже уеду. Разве вы не понимаете, Дэвид? Я больше не вынесу этих мучений.

– Он же просто поедет за вами и привезет вас обратно, Бет. Я знаю Роберта. Он не допустит, чтобы вы его покинули. – Дэвид взял ее за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза. – Он любит вас, Бет, я знаю.

– У меня нет сил на такую любовь. Верность для него и для меня – разные вещи. Лучше будет, если я покину его теперь, пока мы еще больнее не ранили друг друга.

И с этими словами Элизабет повернулась и пошла туда, где ждала ее свита Керклендов.

Глава 22

Элизабет в волнении натянула поводья. Перед ней возвышались величественные стены Бэллантайна. Сердце Бет забилось от радости. Как часто, еще девочкой, созерцала она замок, не сознавая, какая это ценность – родной дом.

Одинокий всадник выехал из ворот, и Элизабет, весело вскрикнув, пустила лошадь в галоп. Расстояние между ними быстро сокращалось, оба спешились и бросились друг к другу.

– О, Бет, – Эндрю Скотт обнял сестру, – как я соскучился по тебе!

По лицу Элизабет текли слезы, она отступила на шаг, чтобы хорошенько разглядеть своего брата-близнеца. Лицо его по-прежнему излучало радость молодости, но глаза говорили о том, что за последние годы молодому человеку пришлось немало пережить.

Глядя на свою обожаемую сестру, Эндрю Скотт подумал в точности то же самое. Ее карие глаза почти совсем утратили прежний блеск, теперь в глубине их таилась боль. Очевидно, что и брату, и сестре взросление далось нелегко.