Мэдлин Хантер - Обладание

Цокая копытами, конь вез их по почти безлюдным боковым улицам.

— Как вы нашли меня?

— Расспрашивал торговок корзинами на рынках, — от его ледяного тона по коже у Мойры пробежали мурашки. Лорд Барроуборо не скоро забудет о нанесенной ему обиде и тех неприятностях, которые она ему доставила. Уж наверняка не раньше, чем они доберутся до его дома. — Я предположил, что твой товар не может остаться незамеченным, и в конце концов наткнулся на женщину, с которой ты вчера разговаривала. Она направила меня к дому мастера Эдмунда, а он рассказал, куда отправилась его жена с самого утра.

Как все, оказывается, просто. С ее стороны было совершенно глупо надеяться, что она может скрыться, пусть даже в таком огромном городе.

— Моя повозка осталась у Эдмунда с женой, — спохватилась она, вспомнив о своих вещах и в первую очередь о корзине для шитья. До нее вдруг дошло, что было бы самым страшным, если бы ее отвезли на Коклейн. Раз проституткам запрещено возвращаться в город, она потеряла бы все, включая рубин.

— Я пошлю за ней Ричарда, когда он вернется. Город только нам двоим позволил въехать за ворота. Остальные остановились за рекой, переночевали там, и он должен узнать, как у них дела.

Они проехали через низкие ворота длинного двухэтажного дома и оказались в небольшом дворике. По правую руку от мощеной площадки двора располагалась конюшня, левую часть двора занимала отдельная трапезная. Дальше Мойра увидела заброшенный сад, заросший густой травой. Двор и дом окружала полуразрушенная каменная стена.

Она повернулась, чтобы посмотреть на дом, обращенный фасадом к улице. Дом был довольно большой, наверное, комнат на шесть, рассудила она. Первая мысль, пришедшая ей в голову, была такова: после надлежащего ремонта, в котором он явно нуждался, Из него мог бы получиться неплохой постоялый двор.

Аддис снял ее с коня и потащил за руку в холл. Не сопротивляясь, она следовала за ним. Он пересек длинное помещение, резко распахнул дверь в торцевой стене и толкнул Мойру вперед. Споткнувшись в двери, она едва не упала и влетела в кухню. Старая худая женщина, мешавшая что-то в горшке над очагом, удивленно вскинула голову при их внезапном и шумном появлении.

— Искупай ее, а потом отправь ко мне наверх. Платье сожжешь, — приказал он и тут же скрылся за дверью; тяжелые шаги, удаляясь, эхом прозвучали в холле.

Старуха сморщила нос:

— Где он тебя отыскал?

— В тюрьме Тан.

— Тогда понятно. От тебя запах идет, как в сортире у дьявола.

— После ночи, проведенной в аду, в этом нет ничего удивительного.

— Да, натворила ты дел, Мойра Фолкнер. Мой муж до сих пор мечется по городу, пытаясь найти тебя, — она ткнула пальцем в сторону двери. — Вот он-то тебя наверняка прибьет, это точно. С твоей стороны не очень осторожно так злить мужчин.

Судя по выражению лица, женщина хотела сказать «глупо», но сдержалась.

— Вы кто?

— Меня зовут Джейн, а мужа — Генри. Мы служили еще его матери. И после смерти сэра Патрика остались здесь, хотя остальной народ разъехался и разбежался, кто куда. Мы приписаны не к Барроуборо, мы с ее фамильных земель, к тому же пробыли здесь достаточно долго, чтобы стать свободными. — Она склонила негнущуюся спину, поднимая с пола ведра. — Идем со мной, принесем воды для купания. После того, что ты натворила, не стоит заставлять лорда ждать до самого вечера.

Мойра взяла несколько ведер и через боковую дверь, выходящую в сад, последовала за Джейн. В нескольких футах от двери располагался колодец. Наполнив ведра водой, они вернулись в кухню. Оттащив от стены большую деревянную ванну, они вдвоем подвинули ее ближе к камину. Джейн поставила свои ведра у низкого огня, Мойра же вылила воду в ванну. Она еще несколько раз сходила к колодцу и присела рядом с Джейн, ожидая, пока вода согреется.

— И как вы жили все это время?

— В доме были припрятаны деньги, и мы нашли несколько тайников. Какое-то время протянули. А потом пришлось продать кое-что из мебели. Стулья из холла — красивые, добротные, со спинками, за них мы неплохие деньги выручили. Денег с одного стула хватало, чтобы жить четыре месяца. Конечно, жалко было продавать, только есть ведь хотелось. Да и продавали то, без чего можно обойтись. Даже в самых лучших залах часто сидят на скамейках, в этом нет ничего постыдного. Я все время говорила Генри — ну что в этом такого? О доме давным-давно позабыли, он никому не нужен. Да только Генри даже слушать не хотел. Он так старался, делал все, что мог, чтобы дом не развалился, но годы не те, и стены наполовину разрушились, в конюшне прохудилась крыша… ну, да ладно, ты сама увидишь все своими глазами, — она бросила взгляд в сторону дома. — Один только лорд ничего не заметил. Приехал мрачный, потому что его людям не разрешили въехать в город, но еще больше из-за того, что ты куда-то пропала. Сначала беспокоился, потом рассердился, а когда понял, что ты сбежала, то и вовсе разъярился. Так что не сносить тебе головы, Мойра Фолкнер. Натворила бед, теперь расхлебывай.

Мойра молча кивнула, выражая согласие, и опустила руку в ведро, проверяя, не согрелась ли вода. Она перелила воду в ванну и сбросила одежду, радуясь возможности избавиться наконец от грязи и мерзкого запаха.

Пока Мойра забиралась в ванну, Джейн успела окинуть ее тело оценивающим взглядом.

— Ну вот, без этих безобразных тряпок намного лучше, я тебе скажу. А я все думала — и зачем это он притащил с собой крепостную женщину из самого Дарвентона? Все мы с Генри голову ломали… Все-таки странно, что он все дела бросил, лишь бы только тебя разыскать.

Мойра опустилась в прохладную воду.

— У вас куска мыла не найдется?

— Есть немного. И не забудь волосы помыть, а то они похожи на крысиное гнездо. Сейчас мы тебя отмоем, и, может, если появишься перед ним свежей и чистой, тебе меньше влетит.

У Мойры не было ни малейшего желания думать о том, что ее ожидает и как сильно ей влетит от Аддиса. Может быть, и очень сильно, однако страха она не ощущала. Единственными чувствами, которые еще шевелились в ее измученной душе, были разочарование, обида и печальное смирение. Она публично объявила его своим лордом и пообещала не убегать, таким образом, добровольно приняв кандалы, которые клялась никогда больше не надевать. Она вошла в тюрьму Тан, точно зная, кто такая Мойра Фолкнер, а вышла из нее совершенно другим человеком. Воспользовавшись ее слабостью и уязвимостью, он заставил ее сделать то, чего она делать не собиралась, и это свидетельствовало о многом, слишком многом, показывая, что на самом деле существует между ними.

Живя в тени Клер, она имела немало возможностей наблюдать за тем, как мужчины вроде Аддиса относятся к женщинам, к которым испытывают настоящую привязанность, и как обращаются с теми, кто попросту привлек их внимание, — леди благородных кровей или простыми горожанками, женами свободных граждан или вилланов. Привязанность лишь в некоторой степени обуздывала врожденное желание рыцаря доминировать и владеть, подчинять и покорять. Мойра почти надеялась, что он изобьет ее, как того требовала толпа. После этого о чудесной ночи можно было бы с облегчением позабыть навсегда. Возможно, ей даже удалось бы пробудить в себе немного ненависти к нему. Она надеялась, что он поможет ей в этом, и, если вспомнить состояние, в котором находился Аддис, можно было рассчитывать, что он не разочарует ее. Единственный вопрос заключался в выборе средств, с помощью которых он захочет продемонстрировать свое главенство и заставить ее подчиниться.