Джуд Деверо - Черный Лев

– О каком мужестве ты толкуешь? Не вижу особенного подвига в том, чтобы зачать ребенка.

– Дело не в этом, а в вечной за него ответственности. Ребенок – это не шутки.

– И ты принял бы новость вполне серьезно? Наверное, он не попался бы в ловушку так легко, если бы сейчас посмотрел ей в глаза.

– Совершенно верно. Но я рад, что ты не понесла. У меня даже нет времени обдумать… что это такое – отцовский долг.

Сердце Лайонин упало.

– А твоя дочь?

– Тогда… я был молод и… Он немного помолчал.

– Давай больше не будем говорить на эту тему. Тогда она уже сама повернулась к нему:

– Но, муж мой, мы просто обязаны потолковать об этом, поскольку к Рождеству я приготовила тебе особенный подарок.

– И что же это? – удивился он. – У меня и без того все есть.

Лайонин покачала головой:

– Может, мне следовало попросить отца Джонатана изготовить тебе разум из клочка пергамента? Думаю, он будет действовать не хуже, чем тот, которым ты безуспешно пытаешься воспользоваться.

Ранулф нахмурился, вскинул голову, и с лица вдруг сбежали все краски. Он молча смотрел на нее, широко раскрыв глаза.

Лайонин принялась старательно рассматривать свои руки.

– Только не говори, что недоволен. Я этого не перенесу. Молчание длилось целую вечность, прежде чем Ранулф приподнял ее подбородок. Она почти могла поклясться, что сильная мужская рука, рука Черного Льва, королевского рыцаря и графа, предательски подрагивает.

– Это правда? Ты родишь мне малыша?

Лайонин кивнула, не совсем понимая, что он сейчас испытывает. Ранулф уронил ее руку, буквально взметнулся с земли и, откинув голову, издал громкий, уродливый и ужасающий военный клич, подобного которому она в жизни не слышала. Лайонин поспешно заткнула уши, содрогаясь всем телом. Теперь она могла догадываться, что испытывали враги, слыша эти жуткие звуки, разнесшиеся по всему острову.

Лайонин все еще прижимала руки к ушам, когда Ранулф оглянулся, прижал ее к себе и требовательно поцеловал в губы.

– Означает ли это, что тебя не рассердило мое известие? Он стремительно подхватил ее на руки.

– На земле нет человека счастливее меня.

– И ты не вспоминаешь о долге и обязанностях? – поддела она.

– Больше я не потерплю твоих издевательств! Сначала я хотел бы сына, а потом – десяток дочерей. Мальчик необходим, чтобы защищать моих прелестных девочек. И я никогда не позволю им выйти замуж. Всегда стану держать подле себя. Пусть подают мне домашние туфли и греют вино. И конечно, я сообщу Эдуарду, что именно ему мы обязаны первенцем.

– Какое отношение имеет король к нашему ребенку? •

– Если он родится в Рождество, значит, мы зачали его в те три дня Круглого стола, – объявил он. – Мой бедный разум всегда славился способностями к вычислениям, не говоря уж о разгадке женских тайн. Эдуард обязательно скажет, что всему причиной смесь красного и белого вина. Конечно, все с этим согласятся: когда я уносил тебя из зала, лицо твое было на редкость выразительным.

– Никого ты не уносил!

– Еще как уносил! Оставшиеся громко смеялись, хлопали в ладоши и советовали мне, как лучше продолжить этот вечер. Но боюсь, все эти предложения меркли в сравнении с тем, что ты вытворяла. Да я просто уверен, что именно в ту ночь мы зачали ребенка, – торжественно объявил он и засмеялся, когда она ударила его кулаком в грудь. – Что скажет наш мальчик о матери, которая бьет его отца?

– Скорее всего присоединится ко мне. Если только не повезет родить такого хвастуна, как ты!

Ранулф снова рассмеялся и прижал ее к себе.

– Значит, ты должна родить мне дочерей, иначе кто же будет слушать меня и моего сыночка?

– Я уверена, что ты кого-нибудь обязательно найдешь.

– Верно, но все они боятся голос при мне повысить. Я слишком их подавляю. Ни одна женщина не заставит меня так упорно трудиться, чтобы произвести впечатление. Не осмелится поколотить меня, когда я захожу чересчур далеко. Никто, кроме тебя.

Лайонин обхватила его за шею.

– Я рожу тебе сотню детей, кого ты только захочешь! Они поцеловались. Медленно. Нежно.

– Значит, ты действительно рад? Он прикусил мочку ее уха.

– Тебя трудно убедить. Что еще сказать? Я дождаться не могу рождения нашего первенца. Теперь мне следовало бы уложить тебя в постель, а потом идти и безудержно хвастаться перед моими рыцарями.

– Немедленно отпусти меня и не будь таким дураком! Я вполне здорова, и сила, которую я коплю каждый день, перетекает в дитя.

Он осторожно поставил ее на ноги и задумался.

– Не знаю… Люси и Кейт позаботятся о тебе и помешают накопить слишком много силы. А теперь одевайся, и мы вернемся домой.

Но тут же, громко охнув, пробормотал:

– Тебе можно ехать верхом? Лайонин спокойно встретила его взгляд.

– Нет, мне следовало бы брести пешком до самого замка.

– Не смей мне дерзить, девчонка! – возмутился Ранулф. – Есть много способов наказать тебя и не повредить младенцу.

Но она широким жестом перекинула волосы через плечо.

– И какие же это способы, милорд?

Он схватил ее и с самым серьезным видом принялся щекотать, пока она не взмолилась о пощаде. Они повалились на землю, и Ранулф, не обращая внимания на просьбы, продолжал пытку. Лайонин стала отбиваться, и камиза порвалась, обнажив ее груди. Все мысли о мести мгновенно вылетели из головы Ранулфа. Их ласки были нежными и сладостными. Новость связала их еще крепче. Этот ребенок – плод наслаждения друг другом. Плод взаимной любви.

Утомленные, они погрузились в благодатный сон прямо на земле, среди мха, цветов, под музыку журчащей воды, ленивый гул насекомых, на теплом летнем ветерке…

Лайонин тихо сидела в соларе, вышивая новый плащ для мужа и прислушиваясь к радостным крикам «черных стражей», становившимся все громче с каждой минутой. Дружба между Ранулфом и его людьми казалась нерасторжимой, крепившейся годами войны, битв, боли и радости и, как она подозревала, немалым количеством вина.

Она уже лежала в постели, когда вернулся Ранулф, шумно разделся, упал на перину рядом с ней и, грубо притянув к себе, как тряпичную куклу, стал ласкать твердеющий живот. Но сон одолевал его, и с довольным ворчанием он заснул, зарывшись лицом в ее волосы.

Две недели спустя поднялась буря. Утром обитателей острова встретило серое небо. На горизонте сверкали молнии, в воздухе пахло дождем. Ранулф стоял во дворе, задумчиво глядя на небо.

– Думаю, нужно подготовиться, – заметил он своим людям и, повернувшись, увидел встревоженное лицо жены. – Ты еще не знаешь, что на острове Мальвуазен бывают ужасные ураганы, а этот, похоже, один из худших. Мы с «черными стражами» должны предупредить обитателей деревни. Позаботься, чтобы в доме все было закреплено: я не желаю, чтобы по конюшням и хозяйственным постройкам летали оторвавшиеся доски. Поставь мальчишек у каждого стойла, пусть всю ночь успокаивают лошадей. Найди Уильяма и передай ему мои распоряжения.