Аманда Квик - Двое в лунном свете

Несколько мгновений Уэллс молчал, уголок его рта больше не дергался.

– Я не привык объяснять что-то, касающееся меня, кому-то, – наконец промолвил он.

– Я тоже.

Откинувшись назад, Эмброуз положил руку на спинку сиденья.

– Мне это известно.

– Похоже, что ради карьеры нам обоим пришлось создать целую систему конспирации, скрывающую нашу личную жизнь, – заметила Конкордия.

С минуту Уэллс раздумывал над ее словами, а затем демонстративно кивнул.

– И что же для тебя главное? – поинтересовался он наконец.

– Мне кажется, что если человек долгое время имел дело с тайнами, ему трудно отказаться от этой привычки, – промолвила Конкордия.

В глазах Эмброуза промелькнула какая-то тень. Заметив ее, Конкордия подумала было, что зашла слишком далеко в своих предположениях.

К ее удивлению, Эмброуз наклонился к ней поближе и провел пальцем по ее подбородку.

– Временами лучше не изменять старым привычкам, – сказал он.

– Я же нарушила собственную привычку и поведала тебе о своем прошлом в обществе «Чистый родник», – заметила Конкордия.

– Можешь не сомневаться: я сохраню твои тайны, – пообещал Эмброуз.

– В этом я как раз не сомневаюсь. Но мы с тобой находимся в разном положении, потому что не все рассказали о себе друг другу, Эмброуз. Я до сих пор тебе доверяла. А ты можешь доверять мне?

Уэллс снова откинулся на спинку сиденья, пытаясь взять себя в руки.

– Это вовсе не вопрос доверия, – заметил он.

– Следует ли мне понимать, что твои секреты просто ужасны?

Брови Уэллса приподнялись – он явно хотел остановить дальнейшие расспросы на эту тему.

– Я же не одна из твоих учениц, которым хорошо от твоего участия и желания выслушать их, Конкордия. Я давно храню свои секреты.

Учительница напряглась, услышав довольно суровую отповедь Эмброуза. Не похоже, чтобы он собирался ей довериться.

– Что ж, очень хорошо. – Она сложила руки на коленях. – Вы слишком скрытны, сэр, и слишком много думаете о своих тайнах. Но я не буду давить на вас.

Уэллс стал вновь задумчиво смотреть в окно. Между ними повисла тишина. Через некоторое время, будучи не в силах больше выносить ее, Конкордия попыталась завести разговор.

– Хотелось бы мне знать, что бы сказала миссис Хокстон, узнав, что происходит в благотворительной школе для девочек Уинслоу, – промолвила она.

– Что еще за миссис Хокстон, черт побери? – сердито спросил Эмброуз.

– Благотворительница этой школы, – объяснила Конкордия. – Ее портрет висит в кабинете Эдит Пратт – напротив фотографии королевы.

– Да неужели? – Уэллс удивленно приподнял брови. – В таком случае ты задала очень интересный вопрос. Мне тоже любопытно, знает ли миссис Хокстон о том, что происходит в школе.

– Полагаю, ей ничего об этом не известно.

– А почему ты так думаешь?

– Судя по тому, что рассказывали мне о ней девочки, миссис Хокстон из тех женщин, которые становятся филантропами, потому что верят: благотворительность повысит их общественный статус. На самом-то деле все эти миссис Хокстон ничуть не интересуются ни сиротами, ни школами, которые они опекают.

– А девочки когда-нибудь видели миссис Хокстон?

– Лишь однажды, – ответила Конкордия. – Как-то раз миссис Хокстон появилась в школе на Рождество и задержалась там ровно столько времени, чтобы вручить каждой девочке по паре митенок. По словам Ханны, Эдвины, Теодоры и Фебы, ради этого в столовую привели всех девочек без исключения. Мисс Пратт произнесла короткую речь о том, как им всем повезло, потому что им попалась такая чудесная и щедрая благотворительница, затем девочки спели несколько рождественских гимнов, а потом миссис Хокстон уехала.

Эмброуз с отвращением покачал головой.

– Вероятно, эту встречу устроили для того, чтобы ученицы навсегда запомнили то Рождество.

– А я считаю, можно с уверенностью сказать, что миссис Хокстон не слишком-то интересуется делами в школе Уинслоу, – добавила Конкордия.

– Совершенно с тобою согласен, – кивнул Эмброуз. – И тем не менее…

– Да?

– Было бы интересно задать миссис Хокстон несколько вопросов о том, как она осуществляет свою благотворительность и насколько бывает при этом щедра, – сказал Уэллс.

Конкордия изумленно уставилась на своего спутника.

– Ты собираешься задавать вопросы миссис Хокстон? – спросила она.

– Да, – подтвердил молодой человек. – Но думаю, с вопросами стоит подождать до завтра, сегодня уже слишком поздно.

– Ты с ней знаком?

– Никогда не видел эту женщину, – признался Эмброуз.

– Очевидно, она очень состоятельная дама, которая вращается в высшем свете, – проговорила Конкордия. – Так скажи мне, ради Бога, как ты собираешься проникнуть к ней? Как убедишь ее потолковать с тобой?

– Я собираюсь призвать себе на помощь высшие силы, – улыбнулся Эмброуз.

– Не поняла…

Его улыбка стала еще шире.

– Видишь ли, высший свет состоит из нескольких кругов, которые находятся на разной высоте, – промолвил он. – Наша миссис Хокстон непременно обратит внимание на человека, который окажется в более высоком круге, чем ее собственный. Да она его даже за божество сочтет!

– Понятно, – мрачно бросила Конкордия. – И что же, ты знаком хотя бы с одним из этих высокопоставленных божеств?

– В высшем свете всегда найдется человек, занимающий более высокую ступень, чем другой. – Эмброуз пожал плечами. – Ну разумеется, если этот другой не королева. Что-то подсказывает мне, что миссис Хокстон находится где-то рядом именно с этим кругом.

Сидя в своей конторе. Герберт Катберт размышлял о неожиданно свалившейся на его голову удаче. Решить поставленную перед ним задачу можно было двумя способами. Дна способа для получения неплохой прибыли…

Разумеется, ему надо быть очень осторожным. Очень. Оба – и Ларкин, и Тримли – весьма опасные типы И они, оба будут готовы пойти на что угодно, лишь бы получить информацию, которую он собирается предоставить им. Если повезет, их благодарность выльется в очень большую сумму.

Была, правда, одна загвоздка, однако Катберт не думал, что она превратится для него в серьезную проблему. Он продаст этому Далримплу какое-нибудь выдуманное имя, прикарманит пять сотен фунтов стерлингов и тут же отправится в свой любимый ад азартных игр.

Наконец-то удача улыбнулась ему.

Глава 24

– Кем бы ни был этот мерзавец, ему удалось выйти на Катберта! – воскликнул Тримли, нервно меряя шагами парную. – Вы понимаете, что это означает?

Ларкин лежал на кушетке, держа в одной руке чашку с холодной водой. Его наполняло приятное чувство удовлетворения.