Дороти Дэниелс - Династия Дунканов

– Разве? – спокойно спросила я.

Клод понял, о чем я. Селина вопросительно смотрела на меня.

– Теперь уже нет нужды в решении суда, объявляющем Мари умершей, – сказал Клод.

– Это упрощает дело.

– Вы не изменили вашего решения? – спросила я.

Он выглядел удивленным.

– С какой стати, Джена? Разве это имеет отношение к моим планам? К моему внуку?

– Остановись, – резко сказала Селина. – Сейчас не время обсуждать эту тему.

– Джена ее подняла, а не я. Она хотела ответа. Я его дал. Смерть Мари и Лаверна никоим образом не связана с моими планами бракосочетания Джены и Уолтера. На самом деле теперь мы сможем сыграть свадьбу гораздо скорее. Никто не найдет странным, что Уолтер женится так быстро после обнаружения тела Мари.

– Это неприлично, – сказала Селина и поднялась из-за стола.

– Мари никогда не заслуживала скорби и слез Уолтера, – настаивал Клод. – Лаверн обманул нас всех и даже замышлял убить Джену. Почему мы должны горевать по нему? Здесь не о чем горевать. Давайте быстро справим свадьбу.

– Нет, – отказалась я. – Пока не вернется Дэвид и я не расскажу ему о том, что произошло.

– Я согласен с этим, Джена. Но сообщите ему больше того, что произошло за время его отсутствия. Сообщите ему о том, что еще произойдет. Ему предстоит свыкнуться с этой мыслью. На следующий вечер он будет дирижировать на премьере, которая, как он узнает, того стоит. Вы тоже узнаете. Теперь я сказал все. У меня есть дело в библиотеке. Всего доброго, Селина, дорогая моя. Всего доброго, Джена.

Селина предупредила:

– Вам не удастся изменить его решение, моя дорогая.

– Я знаю. Я скажу Дэвиду. Это будет самая трудная вещь в моей жизни, но я дала слово. У Дэвида должен быть шанс.

– Одно он будет знать наверняка, – заметила Селина. – Что вы любите его всем сердцем. Сомневаюсь, чтобы я смогла поступить так же, как вы. Я даже не уверена в благоразумии этого поступка, но уважаю его. Обещаю, что если вы выйдете за Уолтера, я позабочусь о том, чтобы ваша жизнь стала насколько возможно приятной. Вы изменили мою жизнь, и теперь мой черед помочь вам.

Я не нашлась, что ответить, и просто поблагодарила ее и отправилась в свои комнаты. Завтра Дэвид должен вернуться из печальной поездки, в которую я его послала. Возможно, на следующий день я выйду за Уолтера. Моя жизнь кончалась.

То, что мне больше не угрожала опасность, доставляло облегчение, но и радости от этого я не испытывала. Дэвид должен быть на борту пакетбота, который причалит поздним утром. Мне надо быть там с приветствием, которое уничтожит все наши надежды. Я знала, как твердо он станет убеждать меня в том, что цена его успеха слишком велика, но я дала слово, а Клод по-прежнему может погубить Дэвида. Без этой угрозы над моей головой я могла бы не покориться Клоду, даже теперь, после того как сказала ему, что приму все его требования ко мне. Обещание, добытое таким принуждением, имело для меня невеликое моральное значение.

Утром я тщательно оделась, хотя мне этого не особенно хотелось. Кабриолет уже стоял, и после завтрака, который я едва отведала, я была готова направиться в Новый Орлеан на встречу с Дэвидом.

– Вот увидите, так будет лучше всего для вас обоих, – сказал Клод. – Сожаления через некоторое время пройдут. Уолтер не чудовище, в конце концов.

– Уолтер, – ответила я, – превосходный молодой человек и заслуживает права самому выбирать жену.

– В первый раз, Джена, у него получилось не совсем удачно. Я с вами не согласен. Кроме того, как я часто утверждал, именно кровь вашего рода я хочу соединить с кровью моей семьи.

– Как с вашим обещанием восстановить положение Дэвида?

– Сегодня днем состоится общее собрание совета директоров. До исхода дня Дэвид будет иметь свой контракт. Через два дня он будет дирижировать на премьере, и на сей раз с успехом.

– Он имел бы успех и в первый раз, если бы не вы, – горько произнесла я. – Никогда не прощу вам сделанного.

– Со временем простите. Я удачливый человек, Джена, а чтобы достичь такого положения в жизни, надо быть упорным и непреклонным. Надо обязательно достигать того, к чему стремишься, это сохраняет веру в делах и в личной жизни. Я могу не испытывать радости от некоторых вещей, которые вынужден делать, но если они должны быть сделаны, моя совесть остается чистой.

Я не ответила ему. Я забралась в кабриолет и отправилась в самую печальную поездку в моей жизни.

Когда пакетбот причалил, и палубные матросы кричали, чтобы спустили сходню, я увидела у поручней Дэвида, искавшего глазами меня в толпе на пристани. Я помахала ему. Он поднял обе руки и помахал в ответ. Он одним из первых сошел с судна, обнял и поцеловал меня со страстью, на которую я ответила тем же. В последний раз, подумала я.

– Мои новости подождут, – объявил он. – Я слышал о Лаверне и Мари. Вчерашней ночью это известие пришло вверх по реке, и мне рассказали о нем, когда мы остановились, чтобы пополнить запасы топлива. Я хочу знать подробности. Хочу знать подробности, но больше всего меня восхищает, что его вовремя обнаружили. Теперь вам уже не угрожает опасность.

– Это было ужасное завершение страшного дела, – сказала я. – Дэвид, пожалуйста, поедем в какое-нибудь тихое место, не в город. Нам нужно так о многом поговорить.

Он внимательно посмотрел на меня.

– Что случилось? У вас такой вид, как будто вы плакали. Это Клод, не так ли?

– Сначала в тихое место, – попросила я.

Он послал лошадь в быстрый бег, выехал из города до поворота на дорогу и остановил кабриолет у реки. Он повернулся ко мне, и я рассказала о нападении на меня и Уолтера на кладбище пароходов, о наших умозаключениях относительно того, где должно находиться тело Мари, и как она, умирая, обвинила Лаверна в своем убийстве.

– Я рада, что Уолтер не убил Лаверна, – сказала я. – Боюсь, это стало бы чем-то таким, с чем ему потом было бы трудно жить. Уолтер уже не тот. Он изменился к лучшему, и меня это очень радует.

– Почему? – быстро спросил Дэвид. Я была уверена, что он понимает, что сейчас последует.

– Потому что я выхожу за него замуж.

Дэвид широко мне улыбнулся и сильно тряхнул головой.

– Вы выходите за меня. Уолтер может превратиться в замечательного человека, но его женой вы не станете.

– Я дала слово.

– Клоду?

– Да. Сегодня днем он убедит совет директоров Французской оперы, и вы будете восстановлены в прежнем положении, с твердым контрактом и жалованьем более высоким, чем уже оговоренное.

– Признает ли также Клод, что происшедшее в вечер премьеры – его рук дело?

– Как вы можете требовать это от такого человека, как Клод?

– Моя дорогая Джена, у такого человека, как Клод, вы не требуете. Вы сообщаете совету, что он натворил. Я это докажу.