Бетти Лаймен-Рисивер - Изгнание

Бен сделал шаг вперед. Глаза его глубоко запали на худом загорелом лице.

— Я буду вам крайне благодарен, если кто-нибудь поедет со мной к хижине Джентри, чтобы помочь привезти оттуда тела моих тестя и свояченицы, — голос его задрожал, — чтобы похоронить их здесь, за оградой форта, вместе с моей тещей так, как подобает честным христианам.

— Нет! — вырвалось у Китти, и потрясенный Бен уставился на нее разинув рот. По толпе прокатился удивленный ропот.

— Китти? — искал ее глазами Дэниэл. — Ты хотела что-то сказать?

— Я только… я хотела только сказать, что не следует привозить сюда тела папы и Присциллы. Наоборот, нужно отвезти туда мою мать… и похоронить всех троих возле нашей хижины.

— Успокойся, сестренка, успокойся! — заувещевал ее Бен. — Ты слишком измучилась… что же здесь удивительного? Оставь все мне!

Фэй, удерживая Китти, положила ей на плечо руку, но Китти резким движением сбросила ее.

— Нет, Бен, на это я не пойду! — твердо сказала она. — Я знаю, чего они сами хотели бы!

Бен нетерпеливо покачал головой.

— Об этом не может быть и речи! Я знаю, что лучше похоронить их здесь. Когда ты как следует подумаешь, ты убедишься в моей правоте.

Китти бросила умоляющий взгляд на Фэй, но та постаралась избежать его. Судя по всему, Дэниэл тоже хотел что-то сказать, но высокий сухопарый лесник Амос Уолтер опередил его.

— Если я правильно понял, — сказал он, — эта маленькая леди хлебнула немало горя… и оказалась смелее многих. Мне кажется, нужно дать ей возможность высказаться.

— И я того же мнения! — вмешалась Элви Портер, добавив: — А тебе, Бен, нечего обижаться.

Послышалось легкое шуршание юбок, и Китти, обернувшись, увидела пробирающуюся к ней через толпу Элизабет Кэллоувэй. Она встала рядом.

— Амелия Джентри была моей подругой, — сказала она, — и по-моему, Амелия хотела именно того, что сейчас предложила Китти.

Дэниэл снова посмотрел на девушку, приглашая высказаться.

— Отец с матерью знали, что могут нагрянуть индейцы, — сказала она, облизав сухие губы. — Они могли бы приехать сюда, в форт, и быть в полной безопасности. Но папа говорил, что ни одному дикарю-язычнику не удастся прогнать его со своей земли. А мама говорила, что она приехала в Кентукки, чтобы иметь собственный дом, и ни за что не хотела с ним расставаться. Будет несправедливо, если мы похороним их в каком-нибудь другом месте. Прошу вас…

Наступила короткая тишина. Тонкоскулое лицо Дэниэла стало серьезным. Некоторое время он размышлял над сказанным, потом решительно кивнул.

— В том, что она говорит, есть смысл. — Он зыркнул на Бена. — По-моему, при сложившихся обстоятельствах право окончательного решения принадлежит Китти.

Ребекка, которая пришла в блокгауз за несколько минут до этого, тихо стояла позади всех, не принимая участия в напряженной дискуссии. Теперь же, услышав слова* мужа, она послала ему благодарно-восхищенную улыбку.

Бен поджал губы.

— Должен сказать, что такое предложение связано с определенным риском для тех, кто туда отправится. Все будет легче, а главное — быстрее, если мы привезем тела сюда и здесь предадим их земле.

— Я еду! — твердо сказал Дэниэл.

— Я тоже, — отозвался Амос Уолтер.

Исаак Шелби торжественно поднял руку.

— Сочту за честь, если и меня включат в список, — с большим достоинством заявил он.

Несколько человек вышли вперед.

— Я поеду отчитать покойных, — вызвался Сквайр.

Дэниэл удовлетворенно кивнул; кроме него в итоге набралось еще двенадцать добровольных помощников. Старый полковник тоже заявил о своем желании ехать, но Дэниэл убедил его остаться — должен ведь кто-нибудь быть в форте на непредвиденный случай…

Бен еще больше помрачнел, когда узнал, что Китти тоже собирается ехать.

— Но это же такая глупость, сестра, просто безумие! Никто не знает, а вдруг вдоль дороги засели шоуни!

— Я еду! — отрезала Китти.

Бен, покачав головой, бросил осуждающий взгляд на жену, словно она была главной виновницей упрямства своей сестры. Фэй, казалось, вот-вот разрыдается.

— Как бы мне хотелось поехать с ними! — приглушенно запричитала она.

— Я понимаю тебя, — смягчился Бен, неуклюже похлопав ее по спине, — но рад, что у тебя хватает здравого смысла не делать этого. А теперь пошли домой, нужно присмотреть за Мартой.

Но Фэй стояла и так понуро смотрела на Китти, что той удалось выжать из себя слабую улыбку.

— Иди, иди… — сказала она, и Фэй, снова дав волю слезам, отправилась в хижину Кэллоувэев, где Фанни с Джеминой Бун нянчили ее ребенка.

Больше никто не возражал против намерения Китти ехать к хижине.

Она сидела рядом с Фландерсом на передней скамье фургона, на дне которого лежало тело Амелии. Дэниэл указывал путь. Пять всадников ехали следом за ним, шестеро замыкали шествие.

День выдался на славу, и Китти, как ни странно, в эту минуту отдавала себе отчет, насколько прекрасно все вокруг: зелень на берегах реки, пушистые кедры, раскидистые дубы, глянцевито-кремовая кора тополей… Вьюнки были усыпаны яркими оранжевыми цветами, да и золотарник уже совсем расцвел. Ей казалось, что эта картина навсегда впечатывается в ее мозг, ей хотелось запомнить все-все — запомнить для отца, матери, Присси…

Подъехав к хижине, они почувствовали легкий сладковатый запах разлагающейся плоти. Она чуть слышно застонала, ища глазами лежащие на солнцепеке накрытые простынями тела. Когда фургон остановился, она увидела, что кто-то — скорее всего, какое-то животное — немного стянул белую простыню с тела отца.

Фландерс помог ей слезть на землю. Она не подходила к телам близко — нет, ей просто не выдержать еще раз такого зрелища!

— Постойте здесь, пока мы убедимся, что рядом нет дикарей, — предостерег ее Фландерс, прижимая к себе локтем заряженное ружье.

Мужчины рассыпались по сторонам в поисках индейцев, двое из них вошли в хижину, чтобы и там проверить. К Китти подошел Дэниэл.

— Где ты хотела бы их похоронить, где рыть могилы? — Его глаза, обычно такие светлые, потемнели — вероятно, под наплывом воспоминаний… Сколько же могил пришлось ему вырыть? Перед сколькими могилами он скорбно склонял голову? — Должен тебе признаться, мне нравились твои родители… Роман страшно расстроится, когда обо всем узнает.

Китти кивнула. Она не могла сейчас говорить.

Девушка выбрала место за садом — небольшую естественную лужайку на взгорке, окруженную полукругом громадных старых ореховых деревьев и вишен. «Отсюда, — подумала она, — хорошо видно хижину, с этого погребального холмика…» К тому же рядом росли маленькие яблони, неподалеку от пригорка журчал ручей, а на его берегах, изящно изогнувшись, плакучие ивы спустили в воду свои ажурные ветви…