Кэтрин Марч - Рыцарь для английской леди

Всю ночь напролет она ворочалась с боку на бок, то прижимаясь к теплому телу Эммы, которая не бросила ее в беде, то откатываясь на край постели, плача в темноте. Приближался рассвет, когда ее сморил сон.

Наутро Фальк проснулся раньше всех. В желудке сосало от голода, а в голове вертелись какие-то обрывки воспоминаний о том, что случилось вечером. Оказалось, он лежит возле очага в большом зале, а рядом спят анжуйцы. И вдруг ему вспомнилось, что это они не дали ему подняться в спальню, боясь, как бы он не сотворил чего с госпожой, и уложили спать здесь.

Фальку нестерпимо захотелось пойти и разбудить Джулию. Он и вправду поднялся по лестнице наверх, но не посмел войти, боясь посмотреть ей в глаза. Что она теперь думает о нем? Мало того, что он хладнокровно убил дюжину людей, так еще и собирался устроить побоище в собственном доме! Вдобавок замахнулся на нее и ударил бы, если бы не помешали, и наверняка сбил бы ее с ног и изуродовал ее милое лицо. Фальк круто развернулся и пошел вниз.

Сидя в лохани, Фальк тер и тер себя мочалкой, два раза вымыл голову и заставил слуг без конца таскать и подливать ему горячей воды. Наконец, вытершись и одевшись, он пошел на кухню, поел хлеба с холодным молоком, поднялся на северную башню и остановился там, надеясь, что свежий воздух прочистит ему мозги. Но ничто не могло развеять чувства презрения и отвращения к самому себе, и он стоял неподвижно, глядя на стекающие с деревьев капли, на серую реку и низкое небо, обещающее новые дожди.

Его нашла там Вернис. Она подошла и положила ладонь ему на запястье. И улыбнулась.

– Давайте я вас успокою, милорд. Вы поступили так, как сочли нужным.

Он обратил на нее пронзительный взгляд.

– Мадам, я не желаю, чтобы меня успокаивали такие, как вы.

Вернис передернула плечами.

– Ваша глупая маленькая жена рассердила вас, но это пройдет. Если кто вам и нужен, так это женщина, настоящая женщина, а не взбалмошное дитя.

Она подалась к Фальку, приоткрыв красные полные губы.

Фальк почувствовал, как в нем поднимается раздражение – никогда он не полюбит это пустое, эгоистичное, ненадежное создание. В самом ли деле он когда-то ее любил?

– Собирайте вещи и будьте готовы к отъезду не позднее полудня, – сказал Фальк.

– Но как, же так! – воскликнула Вернис. – Это же мой дом! Вы не можете меня прогнать.

– Это больше не ваш дом, хозяйка замка – Джулия, и я приказываю вам собрать вещи и приготовиться к отъезду, иначе я буду вынужден вывести вас за ворота лишь в том, что на вас надето. А теперь прочь с моих глаз, потому что я испробовал в прошлом вашу манеру «успокаивать» и нашел, что она мне не по вкусу.

Вернис ушла, а вскоре появились все пятеро анжуйцев. Фальк долго стоял, не оборачиваясь и не глядя на них, рассеянно смотрел на унылый пейзаж и словно не чувствовал пронизывающего ветра. Наконец, будто только теперь услышав их покашливания и сопение, повернулся, вопросительно приподняв бровь.

– Милорд, мы хотели поговорить с вами.

– Ну, говорите…

– Милорд, вчера… простите, но мы были вынуждены остановить вас, вы были не в себе.

– А леди Джулия, милорд… она ни в чем не виновата.

– А я ничего такого и не думал.

Наступило напряженное молчание. Его нарушил Тьери:

– Так, может, вы поговорите с графиней и выясните, что и как?

– Я просто уверен, – вмешался Пьер, – что вы, и подумать не могли, будто миледи способна позволить себе что-то большее, чем улыбнуться и потанцевать с другим мужчиной. Это было бы настоящим сумасшествием! Она верна вам, милорд.

Люк согласно кивнул головой:

– Да она и не смотрит ни на кого.

– Может, милорд пойдет и поговорит с графиней, а то сердце надрывается, как она плачет.

– Я сам решу, когда и с кем мне говорить. – Фальк отвернулся. – Арви, возьми десять человек и отвези леди Вернис в Кенский монастырь. И не поворачивай обратно, пока не удостоверишься, что она вошла внутрь. И скажи ей, что в замке ее больше не ждут.

– Есть, милорд.

Арви с улыбкой поклонился и стал спускаться по лестнице. Остальные пошли следом, оставив Фалька размышлять в одиночестве.

Замок замер в тревожном ожидании. Эмма принесла в спальню свежего хлеба с сыром и вина. Джулия, посмотрев на еду, поморщилась:

– Убери это!

Она даже не стала одеваться и, как была, в рубашке свернулась в кресле у очага. Эмма, ворча, вышла, оставив Джулию плакать в одиночестве.

Как он мог подумать, что она могла ему изменить? Этот вопрос бесконечно крутился в мозгу, пока ей не стало казаться, что она вот-вот сойдет с ума. Около полудня дверь приоткрылась, и Джулия, не оборачиваясь, сказала:

– Уйди, Эмма, я не буду обедать.

– А почему, миледи? – раздался голос Фалька, и Джулия, вздрогнув, обернулась и испуганно посмотрела на мужа.

Он закрыл дверь, подошел и провел пальцем по дорожке, оставленной слезами на щеке Джулии. И потупился.

– Прости.

– Ах, Фальк! – Джулия вскочила и обняла его за шею. – Ты меня испугал, – заговорила она сквозь слезы, – ты был такой сердитый… такой страшный.

– Я вчера убил много людей… зверски убил, без всякой пощады. А когда вернулся и увидел тебя с Жильбером, как ты с ним танцуешь и смеешься… я мог и тебя убить. – Фальк протянул перед собой руку и посмотрел на кулак. – Видишь, какой я зверь.

Джулия приблизила лицо к Фальку, заглядывая в его глаза.

– Поэтому ты меня избегал? А я думала, ты решил, будто я тебе не верна!

– Да нет! – воскликнул он. – Нет, любовь моя, ничего подобного! Я боялся, что я тебе противен. Варвар-норманн, ни о чем не помышляющий, кроме драки и убийства.

– Ты норманн, но ты не варвар. Ты человек чести и выполняешь свой долг, как бы тяжел он ни был. Я тебе не судья, и я люблю тебя. Люблю.

Фальк медленно обнял Джулию за талию, с недоверием глядя на нее, затем он наклонился и прижался лицом к ее щеке, царапая колючей щетиной. Он пытался что-то сказать, но от волнения у него перехватило дыхание. Он чувствовал, как ее маленькая рука гладит ему волосы на затылке, как все теснее прижимается к нему нежное хрупкое тело.

– Фальк! – Джулия внезапно отстранилась, испуганная его долгим молчанием.

Он откашлялся и хрипло пробормотал:

– Моя милая жена, я тоже люблю тебя. Разве ты не заметила? Я полюбил тебя еще в тот день в Фоксборне, когда отрезал тебе волосы.

Джулия погладила его по щеке.

– Прости меня, я перечила тебе на каждом шагу. Мне понадобилось время, чтобы понять, какой ты благородный.

Фальк засмеялся.

– Но это правда! – настаивала Джулия. – Ты такой смелый, такой сильный, такой красивый, такой…

Фальк поднял руку.

– Хватит, хватит, а то у меня голова распухнет от твоих похвал, и я упаду.