Маргарет Барнс - Изабелла Прекрасная

— Нам следует сделать новые подушки, — решила она, — из алого шелка. Я надену свое платье из серебряной парчи. А вы, моя дорогая Маргарита, прелестно выглядите в светло-зеленом!

Но когда они начали обсуждать будущую церемонию, ее слуга принес письмо.

— Письмо от короля, мадам! — возвестил он. Все замолчали, когда она сломала печать и развернула письмо.

— Он недалеко от Йорка и хочет, чтобы я присоединилась к нему, — сказала она ровным, тусклым голосом. Год назад, перед Беннокберном, она была бы счастлива получить такое письмо. Теперь она опустила свернутый пергамент на колени и умоляюще взглянула на своих французских родственников.

— Здесь так хорошо поздней осенью… Разве я обязательно должна ехать на север?

Маргарита грустно улыбнулась. Она понимала, что красота природы не имела ничего общего с нежеланием Изабеллы ехать к супругу. Она знала, что человек начинает ценить одиночество, когда перестает любить своего партнера.

— Если король этого желает, — ответила она.

— Когда он хочет, чтобы вы к нему приехали? — спросил Ланкастер.

Он сидел на каменной скамье в камзоле с высоким воротником и с поясом, он очень шел ему, фасон был привезен из Франции.

— Король пишет: как только я буду хорошо себя чувствовать.

Изабелла встала и потянулась, потом села на скамью рядом с дядей. Она даже попробовала поднять Неда, когда он прервал игру и подбежал к ней.

— Видите, дядюшка, я уже совсем окрепла. Почему все всегда считают меня слабой?

— Я бы на твоем месте не стала разуверять их, — советовала ей тетя.

— Мужчинам всегда нравится что-то делать для слабой женщины, которая едва достает им до плеча!

Они обе засмеялись, и Изабелла взяла с блюда марципановое печенье. Его принесла Жислен, чтобы угостить графа. Королева положила печенье в маленький ротик ее первенца, открытый, как у птенца, и всегда готовый что-то жевать. В этот теплый час было так приятно поболтать в полном роз саду, наблюдая за баловством ребенка. Было бы неплохо планировать будущие крестины или другие увеселения, но письмо Эдуарда все испортило. Ланкастер презрительно отозвался о безуспешной продолжающейся и длительной войне, которая так мешала им жить спокойно.

— Почему было не договориться с шотландцами, вместо того, чтобы зря тратить наши жизни и деньги? — ворчал он. — Я утверждаю, что Брюс — цивилизованный человек, несмотря на его набеги.

Изабеллу начала раздражать его напыщенность, которую он пытался скрыть за приятной и благодушной внешностью.

— Я полагаю, вы не любите рисковать своей жизнью, милорд, — не могла не заметить она. — Вы не стали участвовать в войне из-за ваших симпатий к шотландцам?!

Он ушел от прямого ответа.

— Я уже не молод. Я послал вместо себя солдат, как того требует моя верность короне, — ответил он с некоторым раздражением.

— Вы так говорите, как будто с неохотой послали своих людей. Но вам, наверно, хотелось защитить ваших людей и собственность в Ланкашире? — спросила Маргарита.

— Пока что король Шотландии не тронул их.

— Но даже если так, уже разграблен Кумберленд и Нортамберленд. Вы не считаете, что Англия должна дать им отпор?

— Отпор? Сопротивление? У нас нет настоящих командующих и многие люди недовольны, как ими правят. А ваш милый муженек, Изабелла, марширует под звуки дудочек, как мне рассказывали. Это называется попросту фарсом! На улицах Стерлинга шутят, что подмастерья клянутся вернуть камни, украденные из короны, в которой он короновался!

Герцог встал, у него была прекрасная фигура, но уже наметился животик. На его костюме сияли вышитые гербы Херфорда, Линкольна, Ланкастера и Дерби. В его глазах сверкала ярость.

— Вы знаете, что говорит король Роберт Шотландский? «Я больше боюсь праха Эдуарда I, чем его живого сына!» И клянется всеми святыми, что было гораздо труднее отобрать даже фут земли у старого короля, чем забрать все королевство у его хлыща-сыночка!

Щеки Изабеллы покрылись краской. Она вскочила на ноги и грозно посмотрела на него.

— Откуда вы знаете, что он говорил? Кому он это говорил? — горячо вопросила она.

Но ее дядюшка отвел взгляд и попытался уйти. Он понял, что переусердствовал. Ему нельзя было ей это пересказывать, несмотря на их с королевой вполне дружеские отношения.

— Роберт Брюс непременно возьмет Бервик, если только Эдуард не сообразит, что легче вступить с ним в переговоры, — уклончиво ответил он.

Маргарита тоже поднялась. Она была очень зла, что он посмел сказать такое королеве. Она понимала, что он ревновал Эдуарда, жаждал власти для себя, вынашивал разные тайные замыслы. И считал, что может что-то выиграть от популярности своей племянницы. Но никогда прежде она так ясно не понимала, каким он был злым гением для их брака — он так старался развести их по разные стороны.

— Ваше Высочество, кажется, вы слишком хорошо знакомы с мыслями и планами короля Шотландии, — молвила она так официально, что стало ясно: все их прежние дружеские отношения остались в прошлом.

Он увидел, с каким подозрением смотрят на него обе женщины. И сразу же придумал какой-то повод, торопливо распростился и поспешил к выходу, где его ждала свита. Маленький принц побежал за ним, пытаясь схватиться за его богато украшенный кинжал. Он предпочитал играть с мужчинами — у мамы не было кинжала.

— Как он смел говорить такое в вашем присутствии? — воскликнула Маргарита, провожая его взглядом.

— Но это была правда, — заметила Изабелла. Она старалась продолжить беседу, как будто ничего не случилось, но на самом деле едва не упала в обморок. Яркие маргаритки и скромные анютины глазки поплыли перед ее глазами. И она усомнилась, действительно ли совершенно выздоровела, как думала прежде? Она снова опустилась на скамейку и положила голову на скрещенные руки.

— Иногда я хочу быть вдовой, как вы или Маргарет Гавестон, — обронила она.

— О, желать подобного — грех! — попеняла ей вдовствующая королева. — Вы не можете себе представить, что значит потерять любимого человека.

Изабелла подняла голову и невидяще уставилась в пространство.

— Мне кажется, это все же легче, чем осознавать, что мужчины, которого вы любили, никогда не существовало!

Пока Маргарита обдумывала смысл ее фразы, Изабелла предалась мыслями о своем будущем.

Она готова была забыть, что она королева, отбросить свое отвращение к тому, что должна разделить с Эдуардом плоды его неумелого правления. Но не могла перестать быть молодой прекрасной женщиной, рожденной для страстной любви и жаждущей ее. Образ любимого разлетелся вдребезги, как разбитое зеркало.