Карен Хокинс - Признания повесы

Роджер сел и нервно огляделся. Потом передвинул стул, чтобы спрятаться за большим растением в кадке, которое стояло рядом с их столиком.

– Я только что приехал, зашел к тебе, но не застал. Твой слуга сказал, что ты нездоров. – Он озабоченно посмотрел на Брэнда. – Что с тобой?

Брэндон покачал головой.

– Просто охрип. Зачем ты приехал?

– Я больше не мог жить в неведении. – Роджер наклонился и лихорадочно заговорил: – Брэнд, Колбурн отправил моему отцу письмо. Слава Богу, я успел его перехватить.

– Колбурн?

– Он служит в министерстве внутренних дел. Именно он видел меня у Хамфорда. Он и еще один человек, Фаррадэй или Фаррауэй, что-то в этом роде. Не могу вспомнить. – Роджер подался вперед, нервно облизнув губы и напряженно вглядываясь в лицо Брэндона. – Ты еще не нашел список? Не знаешь, где он?

Все почему-то считали, что список находится в городском особняке леди Уэстфорт, хотя Брэнд сильно в этом сомневался. Верена и Джеймс весь дом обыскали. Но где может быть этот проклятый список, если не там?

Брэнд отбросил эту мысль. Он не хотел привлекать к Верене внимание. У нее и без того уйма проблем.

– Мне нужна еще информация, – сказал он.

– Но я рассказал тебе все, что знал. – Уичэм с несчастным видом откинулся на стуле. – Брэндон, положение ухудшилось.

Брэнд поднял брови.

– Прости. Я не хотел превращать все в мелодраму. – Уичэм потер ладонями лицо. Одет он был небрежно, галстук повязан криво, жилет застегнут не на ту пуговицу, волосы в беспорядке. – В письме моему отцу, которое я перехватил, Колбурн дает мне неделю, чтобы вернуть потерянный список, иначе он меня арестует.

Неделю. Черт побери!

– Роджер, Хамфорд сказал тебе, что было в том списке?

– Думаю, имена. Десять – двенадцать. Не знаю. – На лицо Роджера набежала тень. – Я должен поблагодарить тебя за помощь. Ты был так добр, а я... Знаешь, я не всегда вел себя как подобает. Тратил жизнь попусту, тут мой отец прав. Но если все это закончится благополучно, я изменюсь.

– Мы все совершали поступки, в которых потом раскаивались.

Уичэм вытер ладони о брюки.

– Я больше никогда не стану участвовать в пари, не прикоснусь к картам. И отца буду чаще навещать. Он этого заслуживает.

В голосе Уичэма Брэнд уловил боль, но, увы, пока ничем не мог ему помочь.

– Я сделаю все, что в моих силах, Роджер. Мы найдем список. Обещаю.

Роджер улыбнулся:

– У тебя получится, Брэндон. У тебя всегда получается.

Мимо прошел кто-то из членов клуба, кивнул Брэндону и с любопытством посмотрел на Уичэма. Тот рассеянно поднес руку к галстуку.

– Мне пора. Если Колбурн узнает, что я в городе... Брэнд, прошу, держи меня в курсе. Я с ума сойду от неопределенности. Просто пошли записку. Мой слуга доставит ее быстрее всякой почты.

Брэнд кивнул:

– Как только что-то узнаю, сразу сообщу. Уичэм обеими руками сжал его руку.

– Спасибо! Я не приехал бы, если бы не письмо Колбурна моему отцу. Не хотел торопить тебя, но я не в силах спокойно сидеть и ждать.

Возможно, пришло время встретиться с этим Колбурном и сотрудниками министерства внутренних дел, которые осмелились угрожать сыну графа.

– Где Колбурн?

Уичэм побледнел.

– Нет! Ты же не хочешь... держись от него подальше, Брэнд. Он опасный человек.

Как и Брэндон, когда дело касается защиты друзей и родных. Кроме того, Колбурн мог бы помочь Верене. Шантажист Джеймса знал все о Хамфорде и списке. Где-то тут прослеживалась связь, и возможно, в министерстве это уже известно.

Впрочем, Брэндон не был в этом уверен, но в данный момент хотел сделать все, что мог. Лицо Верены, когда он в подробностях рассказал ей о смерти Хамфорда, до сих пор стояло у него перед глазами.

– Мне пора, – сказал Роджер. – Они могут послать отцу еще одно письмо, и я должен быть на месте, чтобы его перехватить. Думаю, они хотят затравить меня и вынудить отдать им список. Но у меня его нет! И даже если бы был... – Уичэм сглотнул, глаза его наполнились ужасом. – Брэнд, ты... тебе удалось попасть в дом леди Уэстфорт?

Брэнд кивнул.

– Хорошо, я... будь осторожен, слышишь? Поначалу я думал, что Верена случайно замешана в этом деле из-за своего званого вечера и смерти Хамфорда. Но теперь... – Уичэм издал нервный смешок. – Теперь я уже не знаю, кому и чему верить. – Брэнд подавил раздражение.

– Все будет хорошо.

Уичэм посмотрел на него с благодарностью:

– Я не заслуживаю такого друга, как ты. И всю жизнь буду тебе обязан.

– Пришлешь несколько ящиков портвейна, – сказал Брэндон.

Уичэм выдавил усмешку:

– Считай, что они твои. А теперь я должен идти. Хорошо, если до ночи доберусь домой. Будь осторожен, Брэнд. Помни, что случилось с Хамфордом.

Брэндон проводил Уичэма взглядом и подумал, что тот свалял дурака, приехав в город.

Потирая горло, Брэнд заказал еще чаю с бренди. Если уж он собрался ко льву в его логово, надо по возможности владеть голосом.

Через несколько часов, выпив несколько чайников чая, Брэндон почувствовал себя значительно лучше. Он морщился, слыша собственный голос, звучавший ниже и грубее обычного. Но, по крайней мере в нем не было дрожи.

Брэндон вошел в небольшую контору, расположенную недалеко от Тиммс-стрит, снял пальто и шляпу.

– Добрый день. Мистер Сент-Джон к сэру Колбурну.

Сидевший за письменным столом молодой человек с узким лицом и выпуклыми глазами вскочил на ноги:

– Да, сэр! Мы получили вашу записку час назад. Сэр Колбурн ждет.

Он провел Брэнда по продуваемому сквозняками коридору с высокими потолками, остановился перед дверью и, постучавшись, открыл ее.

Брэнд вошел. Комната оказалась уютной – потертый коврик на деревянном полу, вдоль стен – полки, уставленные книгами и заваленные бумагами. В дальнем конце – дубовый письменный стол. На столе лампа. В кабинете находились двое мужчин: один сидел у письменного стола, другой – в стороне, скрытый тенью. При появлении Брэндона оба встали.

Сэр Колбурн очень напоминал доброго дедушку: серебристые волосы мягко блестели в полумраке, от быстрой улыбки вокруг глаз собрались морщинки.

– Мистер Сент-Джон. Надеюсь, вы не станете возражать, но когда я получил вашу записку с просьбой о встрече, попросил Фаррагата присоединиться к нам. У него особый интерес в деле, которое вы хотели бы обсудить.

Мистер Фаррагат поклонился. Это был невысокий лысеющий мужчина с пронзительными темными глазами и толстой шеей.

– Сент-Джон.

Брэнд наклонил голову:

– Фаррагат. Сэр Колбурн. Надеюсь, вы извините мой голос.

– Немного охрипли, да? Несколько месяцев назад страдал тем же самым. Может, немного бренди? Или горячего чая? Каждый день ровно в четыре я пью чай. Удивительно благотворно сказывается на самочувствии.