Линда Ли - Гордая и непреклонная

– Брутус! Проводите нашу гостью наверх.

Стало быть, их все же заметили. Проклятие!

– Не останавливайтесь, не останавливайтесь, – в отчаянии прошептала она на ухо Брутусу. Великан посмотрел на нее сверху вниз так, словно она лишилась рассудка.

Элис хотела было метнуться к парадной двери, однако она не была готова снова оказаться одна в темноте. Лукас казался ей сейчас меньшим из двух зол.

К тому времени когда Элис оказалась в его кабинете, она поняла, что дрожит всем телом, и ей стоило немалых сил успокоиться и взять себя в руки.

– В чем дело? – осведомился Лукас.

В душу Элис закралось смутное подозрение, что его вопрос имел какое-то отношение к паническому страху, который она испытала недавно в переулке. Лукас приблизился к ней и поддел пальцем выбившуюся из пучка прядь волос.

– С вами что-то случилось? Объясните мне, – потребовал он.

Его доброта угрожала не оставить от ее напускной храбрости камня на камне. К глазам подступили слезы, и она едва удержалась от того, чтобы не расплакаться. Только слабаки давали волю слезам. Она отлично усвоила этот урок, поскольку росла в доме, полном мужчин.

– Ничего со мной не случилось, – проворчала она, подавив приступ рыданий, – просто у меня выдался трудный вечер.

Лукас сделал еще шаг в ее сторону.

– Элис?

Голос его глубоко приникал в ее сознание, однако она не сдавалась.

– Ну ладно, – ответила она с беспечностью, далекой от ее подлинных чувств. – Мне пришлось пережить один неприятный момент, только и всего.

Он взглянул на ее растрепавшуюся прическу, и на его лице отразился гнев.

– На вас кто-нибудь напал?

Для нее это было уже слишком. К глазам снова подступили слезы, и она мысленно себя отругала. Однако из затруднительного положения ей удалось выйти, когда снизу донеслись звуки женских голосов.

– О, черт! Это моя мать и Софи.

В один миг Лукас подхватил ее под руку и увлек за собой самым бесцеремонным образом к двери, которую она раньше не замечала, поскольку та была скрыта от посторонних взоров деревянными панелями. Они поспешно юркнули за дверь, и как только она захлопнулась за ними, Элис услышала голос Эммелин:

– Лукас, где ты?

Однако Лукас, не останавливаясь, потащил ее дальше по длинному коридору, а затем вверх по лестнице. Там находился еще один кабинет.

Комната оказалась довольно просторной, уставленной книгами в кожаных переплетах и другими вещами, необходимыми в любом рабочем кабинете. Обилие мебели из прочного черного дерева, коробка для сигар, графин и хрустальные рюмки рядом с ним. Внешне эта комната мало, чем отличалась от конторы внизу, только находилась в его личных апартаментах.

– А теперь ответьте, действительно ли на вас напали или нет?

Ее снова охватил приступ страха, и она принялась расхаживать взад и вперед по кабинету.

– Думаю, кто-то выследил меня, пока я шла по переулку.

– Какого черта вы там делали?

Глаза его пылали гневом, но вместе с тем в них проступало и другое чувство. Желание ее защитить? Элис тут же отбросила эту мысль.

– После того, как я посетила «Фламинго»…

– «Фламинго»?

– Я хотела допросить свидетельницу. Она живет как раз тут неподалеку. Я собиралась поговорить с ней, у меня просто не оставалось выбора.

– Ночью? Одна? Дьявольщина!

– Когда я отправилась туда, был еще день.

Ладно, допустим, не день, а скорее ближе к вечеру, однако Лукасу вовсе не обязательно было об этом знать. Только сейчас она поняла, насколько неразумно было с ее стороны бродить в одиночку по темным переулкам этой далеко не фешенебельной части города.

– Впредь я запрещаю вам появляться в этом переулке ночью одной.

Что ж, тем лучше для нее.

– Если вы настаиваете, – отозвалась она тоном капризного ребенка.

Лукас внимательнее присмотрелся к ней, и ее вдруг осенила внезапная догадка, что он знал о том, что она побывала в переулке Бикмана, хотя это и казалось совершенно абсурдным.

– Так вот что вас расстроило, – сказал он.

– Нет, это случилось позже. Я встретилась с одной из девушек, работающих во «Фламинго», и во время разговора мы услышали приближающиеся шаги. Она сразу же обратилась в бегство, и я совершенно уверена в том, что тот человек в переулке преследовал меня.

Внезапно в желудке у нее громко заурчало. Она с отвращением хлопнула себя рукой по животу, словно надеясь таким образом заглушить этот звук. Лукас удивился, и снова она заметила в его глазах проблеск глубокого чувства – то было участие, которое до сих пор к ней мало кто проявлял. С юных лет она привыкла полагаться только на себя и собственные силы, без всякого сюсюканья или рыданий в жилетку. «Нет уж, благодарю покорно, сэр!»

Ей все это показалось уже слишком.

– На что вы так смотрите? – спросила она сердито.

– На вас. Вы не голодны, моя прелесть?

– Сколько раз вам повторять, чтобы вы не называли меня «моя прелесть»! – Она шмыгнула носом. – И даже если я немного проголодалась, вам-то что до этого?

– Я прикажу принести вам что-нибудь.

– Нет-нет. Мне пора домой.

Домой! В темный флигель на задворках родительского особняка.

Злополучные слезы снова подступили к ее глазам, и губы задрожали. Прикусив нижнюю губу, Элис попыталась собрать всю свою волю, но тут Лукас прикоснулся к ней, и плотину вдруг прорвало. Слезы хлынули с такой силой, словно десятилетиями ждали этого мгновения. Она в гневе смахнула их, однако он перехватил ее руку и, притянув к себе, бережно обнял, словно у него не было сейчас более важного дела, как только утешать ее.

– Объясните мне, наконец, что же с вами случилось, – произнес Лукас тихим, но повелительным голосом.

И тут Элис не выдержала.

– Ничего не случилось, – пробормотала она сквозь рыдания.

Лукас прижал ее щекой к своей груди и ласково провел рукой по спине, чувствуя, как тонкая ткань его рубашки становится влажной от ее слез.

– У меня все в полном порядке, – продолжала она шепотом, наслаждаясь его мужской силой, – если не считать того, что отец злится на меня, а дядя сомневается в моем рассудке. – Она в отчаянии пожала плечами. – Хотя кто может винить их за это? Я упряма, своевольна, настырна и совершенно не поддаюсь уговорам. Во мне нет ни одного из тех женских качеств, которые способны привлечь мужчину. – Тут она отстранилась от него, положив ладони на его широкую крепкую грудь, и подняла на Лукаса хмурый взгляд: – Можете спорить со мной, если вам угодно.

В ответ он еще крепче прижал ее к себе и усмехнулся, не отрывая губ от ее волос:

– Именно это и нравится мне больше всего. У вас достаточно здравого смысла, чтобы прямо называть вещи своими именами.