Нора Лофтс - Телец для Венеры

Вспоминая свою никчемную и преступную жизнь, Хамфри не мог не подумать о Летти, образ которой сразу же возник перед его глазами, как некогда ночью в Кембридже. Казалось, она молит его не умирать и не покидать ее. И внезапно Хамфри ощутил прилив сил. Он не умрет здесь, непременно доберется туда, где ему окажут помощь, а завтра отправится в Депден. Необходимо спасти Летти от губительного влияния миссис Роуэн и подчинить ее своей воле. Он заберет ее, и они начнут новую жизнь.

Хамфри приподнялся и вновь пополз по канаве.

Казалось, прошло много времени, прежде чем он услышал шаги и голоса преследователей и вновь прижался к земле. Оба врага шли по дороге, время, от времени поднимаясь с фонарями на насыпь. Они прошли мимо Хамфри на сотню ярдов вперед, а потом вернулись.

– Ну, с Дрисколлом мы разделались, а это самое главное, – сказал один из них.

– Да, но я хотел бы добраться и до того, кто прикончил Пита, – отозвался другой.

– По-моему, я всадил ему пулю между лопаток.

– Ладно, не будем терять время. Вернемся и доложим офицеру.

Голоса удалялись в направлении фермы Планта. Хамфри полз на четвереньках еще пять минут, потом осторожно вылез из канавы и двинулся к городу с максимальной скоростью, на которую был способен, шатаясь, словно пьяный, из стороны в сторону. В голове у него стучало, дышать приходилось быстро и поверхностно, так как глубокие вдохи усиливали боль в спине. Но он знал, куда идет, и был уверен, что достигнет цели.

Добравшись до городской окраины, Хамфри повел себя осторожнее, готовый при малейшей опасности скрыться в саду или в дверях дома. Но он никого не встретил. Жители городка зимой рано ложились спать, и, хотя в окнах кое-где еще горел свет, на улицах никого не было.

Глава 21

Доктор Коппард тоже давно отправился бы в постель, но в девять вечера его вызвали к больному, а вернувшись через полтора часа и обнаружив горящий камин, он решил насладиться перед сном последней трубкой. Старик, как он и говорил Хамфри несколько недель назад, начинал ощущать тяготы возраста и большинство своих больных препоручил заботам молодого ассистента. Последние несколько дней напряженной работы утомили его, и он заснул, прежде чем успел как следует раскурить трубку. Звонок Хамфри не смог его разбудить, но звук открываемой двери комнаты миссис Гэмбл заставил его подняться. Он зашаркал в холл, крикнув экономке:

– Не беспокойтесь, миссис Гэмбл. Я открою.

Коппард ожидал увидеть бледного задыхающегося посыльного, который без промедления примется перечислять грозные симптомы, требующие немедленного присутствия доктора, и приготовился подчиниться неизбежному. Но за дверью стоял Хамфри, который должен был находиться в Кембридже, причем молодой человек являл собой самое ужасное зрелище, какое когда-либо представало старику на пороге его дома. Однако многолетняя привычка к сдержанности дала себя знать, доктор Коппард протянул руку, которая принесла облегчение стольким людям, и вовремя подхватил своего готового упасть помощника.

– Что привело тебя назад, Хамфри? – спросил он. – Что с тобой случилось?

– Меня подстрелили. В спину. У меня сильное кровотечение… Пожалуйста, помогите… сделайте что-нибудь…

– Конечно, сделаю, – спокойно сказал старик. Он позволил Хамфри прислониться к нему, одновременно закрыв дверь и повернув ключ в замке.

– Все будет в порядке. Обопрись на меня, и пойдем. Ну вот, теперь можешь лечь.

Хамфри понял по запаху, что находится на жесткой кожаной кушетке в маленькой приемной. Стоя возле этой кушетки, он впервые вскрыл нарыв много лет назад. Страх преследования исчез – Хамфри был дома, в безопасности, в хороших руках. Им безгранично овладело чувство покоя. Черная кушетка стала расти вширь, пока не поглотила весь мир…

– Я сохранил это, чтобы показать тебе, – сказал доктор Коппард, бросая пулю в маленькое фарфоровое блюдце.

– Самая большая удача, с какой я когда-либо сталкивался. Пройди она на одну восьмую дюйма глубже, и тебе бы раздробило позвоночник, мой мальчик. Ты кровоточил, как недорезанная свинья. Полежи немного спокойно. Когда отдохнешь, расскажешь мне, кто и почему в тебя стрелял, что произошло с твоей головой и обо всем остальном.

– Я должен идти. Меня могут преследовать, – с трудом произнес Хамфри, едва шевеля побелевшими губами.

– Дверь заперта, – успокоил его доктор Коппард.

Хотя он говорил почти весело, словно уверяя испуганного ребенка, что воображаемый враг не проникнет в его убежище, тон этот был всего лишь следствием сорокалетней привычки изгонять страхи других. Сейчас он сам был напуган. Румянец исчез с его пухлых щек, взгляд беспокойно блуждал. Хамфри охватило раскаяние. Он стиснул руками голову и застонал.

– Почему тебя должны преследовать, Хамфри?

– Я предпочел бы не рассказывать вам, сэр. Лучше, если б вы ничего об этом не знали. Я сделал самое ужасное… Мне не следовало возвращаться сюда, и я бы не вернулся, не будь ранен. Я знал, что с пулей в спине мне далеко не уйти. А теперь вас опозорил…

– Что ты сделал?

– Я убил человека.

Слова, казалось, надолго повисли в воздухе.

– В кафе?

– Нет, акцизного чиновника. С Рождества я работал на одного парня, который занимался контрабандой. Этим вечером полицейские нас выследили, один из них напал на меня, и я его убил.

Он вытянул руки вперед и оглядел их, словно ожидая увидеть кровь.

– Мне нет прощения, сэр. Я сознательно убил его.

– И другие преследуют тебя? Хамфри кивнул.

– Тогда мы не должны сидеть здесь и попусту болтать об этом. Что бы ты ни сделал, Хамфри, они не повесят тебя, если я смогу этому помешать.

Доктор Коппард задумался, поддерживая подбородок дрожащей рукой, и Хамфри вновь ощутил угрызения совести. Он встал, но от резкого движения у него закружилась голова, и пришлось ухватиться за спинку стула.

– Вы и так очень помогли мне, сэр. Я бы не хотел ничем больше вас обременять – разве что дадите знать моей матери. Она и так скоро обо всем услышит, но если бы вы могли сообщить ей, как я сожалею о случившемся. Писать же бессмысленно – она не умеет читать.

– Конечно, я обо всем позабочусь. А тебе, мой мальчик, понадобятся деньги. Старик быстро подошел к столу, отпер ящик и вернулся, протягивая Хамфри кошелек.

– Здесь около сорока фунтов – все сбережения, что есть у меня дома. Возьми ради Бога! Я собирался дать тебе пятьдесят фунтов, когда ты выдержишь экзамены. Мне и в голову не приходило, что… Почему ты не попросил у меня денег, Хамфри? Полагаю, все это произошло из-за них…

– Он оборвал фразу.

– Ты дрожишь. Тебе нужно выпить немного бренди. Кофе было бы лучше, но у нас нет времени. Выпей это, пока я запрягу лошадь в двуколку. Я отвезу тебя в Кентфорд, а там ты сможешь сесть в дилижанс. Мы отправимся сразу же. Они не додумаются искать тебя в Кентфорде…