Бобби Смит - Небеса

— Но я не хочу, причинить тебе неприятности, — как можно убедительнее сказал Уин. На что она ответила поцелуем:

— Останься со мной…

— Я не могу, — отказался он, восхищаясь своей выдержкой. Он хотел только одного — снова соединиться с ней, лечь рядом на уютной кровати. Но благоразумие одержало верх, и он сказал: — Я должен делать то, что лучше для тебя.

Он отошел от Алекс и продолжал одеваться.

— Уин!

Когда он оглянулся, она спросила:

— Почему ты решил выдавать себя за священника?

Ты просто не хотел, чтобы тебя узнали? Или это как-то связано с письмом Лоуренса?

— Лоуренс упоминал в своем письме, что вера моего дяди поможет вам в поисках.

— Он был прав! Я ни на минуту не усомнилась в тебе.

— Что ж, я рад, что полностью тебя одурачил. Я не знал, куда могут завести нас загадки Лоуренса, и хотел сделать все, что мог, чтобы оправдать ваше доверие, быть как можно лучшей заменой дяди Эдварда.

— А почему тебе так хочется найти венец?

— На самом деле я ничего не знаю о Венце Желаний. Впервые я услышал о нем из письма Лоуренса. Есть одна причина, по которой я здесь, — братья Энтони — Филипп и Роберт.

— Филипп и Роберт?

Еще несколько минут назад она чуть было не рассказала ему правду, но теперь стало очевидно, что лучше с этим не спешить. Сердце Алекс бешено колотилось. Уин и прежде упоминал братьев, но только в связи с тем, что написал Лоуренс в своих письмах, в связи с предостережением.

— Без сомнения, эти двое — одни из самых отвратительных и циничных подонков на свете. Я знаком с ними. Если даже мы ничего не получим, когда найдем венец, я буду чувствовать глубокое удовлетворение оттого, что сокровище не досталось этим проходимцам. Я дал себе обещание, что Филипп и Роберт никогда не увидят Венца Желаний. И я сдержу слово. Пока я жив, они не прикоснутся к венцу, это я знаю точно.

Алекс была в панике. Уин намеревается всеми силами защитить венец от ненасытных братьев, а она, наоборот, вынуждена работать на них и любым способом отдать им венец. Чтобы не выдать внезапно охватившие ее ужас и волнение, она с напускной сосредоточенностью стала застегивать пеньюар. Повернувшись к Уину спиной, она низко опустила голову и с кажущимся равнодушием спросила:

— Что же они сделали дурного? За что ты так их возненавидел?

Она должна это знать.

— Они беспринципные мерзавцы! Во время погребения дяди они притащились в мой дом. При этом они нагло заявили, что у дяди Эдварда хранятся личные вещи их отца, и настаивали, чтобы я вернул их немедленно.

Он был раздражен, его трясло при одном воспоминании об их наглости.

— За свою жизнь мне приходилось часто иметь дело с далеко не идеальными людьми, но все они были просто ангелами по сравнению с Филиппом и Робертом. Братья Энтони низки, хитры и коварны. Они представляют собой скопище пороков, ни одна добрая мысль не озаряет их ум.

— Что же ты потом сделал?

— Выставил их вон. У меня и без того хватало забот. Но они осмелились на следующий же день явиться на похороны дяди Эдварда. Я пришел в бешенство!

Гроб дяди только опустили в могилу! А они уже стояли там и требовали, чтобы я вернул им книгу! Я разделался с ними настолько грубо, насколько смог. До сих пор не могу поверить: они думали, что я — их собрат и соглашусь помогать им в их грязных делишках. Человек чести не должен даже заговаривать с ними. Я предпочел бы умереть, нежели оказать им какую-то услугу.

Алекс с замиранием сердца, слушала его обличительную проповедь. Она хотела признаться в своем сговоре с братьями Энтони, но теперь — увы! — это невозможно. По мнению Уина, это все равно, что быть в сговоре с дьяволом, он не поймет ее намерений.

— А что потом?

— Я сказал им, что сразу же сообщу, когда найду что-нибудь. Потом, поздно вечером, я взял дядины личные вещи, просмотрел их и нашел книгу и письмо. После того как я прочитал письмо Лоуренса, в котором тот просто умолял защитить венец от рук его сыновей, я решился исполнить миссию дяди Эдварда и возглавить поиски.

— Понятно, — тихо промолвила Алекс.

Филипп и Роберт испробовали все варианты. Сначала — Уин, но когда он не оправдал их надежд, они надавили на профессора Паркера, а через него — на Алекс. Она вспомнила об отце — одиноком в этой ужасной тюрьме. Представив на одно мгновение его страдания, Алекс была готова сейчас же отдать Филиппу и Роберту все сокровища мира, только бы они помогли отцу. Как ужасно ее положение!

Передав Венец в руки братьев Энтони, она предаст Уина. Если она этого не сделает — погибнет ее отец. Что ж, жизнь отца стоит любых отречений. Уин продолжал:

— После этого я почувствовал к ним сильнейшее отвращение! Меня в дрожь бросало при мысли, что, возможно, я с ними еще когда-нибудь встречусь. Поэтому на рассвете под именем отца Брэдфорда я покинул Лондон и скоро уже был на пути в Бостон.

— Ты действительно считаешь Филиппа и Роберта такими подлецами?

Она знала ответ на свой вопрос, но хотела, чтобы Уин считал, будто она никогда не встречалась с братьями Энтони. Уин не должен ничего подозревать.

— Они ужасны. Нет ничего удивительного в том, что Лоуренс лишил их наследства. Для меня будет настоящей победой, победой интересов Лоуренса, когда мы поместим Венец Желаний в музейный фонд.

— Ты хороший человек, Уин, — сказала Алекс, оборачиваясь к нему.

— Я всегда буду так думать.

Уин обнял ее в последний раз и нежно поцеловал.

— Увидимся днем. Он не хотел уходить.

— Ты будешь переодеваться? Ведь все на пароходе знает, что ты священник.

— Да, им, вероятно, покажется странным, что меня внезапно расстригли в эту ночь. Хотя любовь твоя стоит этого, — он грустно улыбнулся, — думаю, что до Нового Орлеана мне придется играть роль благочестивого отца Уина.

— Тебе нелегко будет притворяться.

— А мне никогда не было легко.

Их взгляды встретились. Уин еще раз поцеловал ее.

— Спокойной ночи, Алекс.

С этими словами он ушел, а она осталась одна в каюте. За несколько часов все в ее жизни перевернулось. Неожиданно она получила сладчайший дар — то, о чем она не смела и мечтать. Но вместе с этим поняла: она потеряет Уина, если он узнает об ее ужасной тайне.

Алекс решилась, было довериться Уину, но в ушах у нее звучали его слова о том, как он ненавидит братьев Энтони и всех, кто имеет с ними дело. И Алекс отказалась от своего намерения. Уин и Мэтт, конечно, смогли бы ей помочь избавиться от преследований Филиппа и Роберта, но они никогда не смогут помочь ее отцу. Чем больше она слышала о Филиппе и Роберте, тем безнравственнее они ей казались.

Она была уверена, что тем или иным способом они как-то связаны со своими людьми в лондонской тюрьме. Если она будет защищать здесь интересы Лоуренса, Мэтта и Уина и не отдаст братьям венец, в мгновение ока судьба ее отца будет решена. Она не может так рисковать. Она сделает все необходимое, чтобы спасти отца. Даже ценой разрыва отношений с любимым человеком.