Джулия Берд - Полуночный Ангел

Теперь, при ярком солнечном свете, который заливал гостиную Эллы, я заметила, что он гораздо старше, чем мне показалось накануне вечером. Ему было хорошо за пятьдесят. В молодости он, должно быть, был совершенно неотразим, но сейчас под его живыми глазами залегли глубокие тени, и выглядел он не лучшим образом.

– Заходи, Аделаида, – приветливо пригласила меня Элла. – Я хочу познакомить тебя с Эйдрианом Тиреллом, графом Боумонтом.

Я недоуменно уставилась на импозантного джентльмена, который сидел в том же кресле с высокой спинкой, что и вчера. Я и не догадывалась, что он граф! Щеки мои залил жаркий румянец, и я поспешно присела перед гостем в реверансе.

– Чрезвычайно польщена, милорд, – пробормотала я.

– О, поверьте, это честь для меня, – сказал он, вставая.

– Аделаида, лорд Боумонт хочет поговорить с тобой. Я оставлю вас одних. Только хочу посоветовать тебе отнестись к его предложению благосклонно. Позови меня, когда примешь решение.

Я облизнула губы и почувствовала, как сердце бьется у меня где-то в горле. Я могла лишь предположить, что понравилась графу и он пожелал сделать меня своей любовницей. Но после стычки с сэром Эдвардом я поняла, что не могу позволить кому бы то ни было распоряжаться собой. И в то же время смела ли я отказать мужчине, который был таким любезным и обходительным, да к тому же еще и занимал столь высокое положение в обществе?

Граф Боумонт, казалось, понимал мое состояние.

– Не стоит волноваться, моя дорогая, – мягко проговорил он. – Я прошу вас лишь выслушать мое предложение.

Я заставила себя улыбнуться, как учила меня Элла, и кивнула:

– Да, конечно.

Элла ободряюще улыбнулась мне и тихо покинула гостиную.

– Будьте так любезны, присядьте, пожалуйста, мисс Паркер.

Я опустилась на краешек кресла. Джентльмен не спускал с меня глаз и, как только я села, заговорил:

– Мне доставило немалое удовольствие наблюдать за вашей вчерашней перепалкой с этим невеждой баронетом. Я не мог не восхититься тем, с каким достоинством вы держались.

Я подавила в себе желание улыбнуться.

– Благодарю вас. Поверьте, я ни за что бы не ударила без серьезной причины ни одного джентльмена.

– Разумеется. Вот только он никакой не джентльмен. – Граф сцепил руки за спиной и принялся с задумчивым видом вышагивать по комнате. – Не стану терзать вас долее и приступлю к делу сразу. Скажу вам прямо, зачем я приехал сюда. Я хочу спросить вас – не согласитесь ли вы выйти за меня замуж?

Я изумленно посмотрела на него, уверенная, что ослышалась. Он же остановился и взглянул на меня так, будто бы и в самом деле ждал моего согласия!

– Что? – выдохнула я наконец вместо ответа.

В уголках его глаз появились морщинки – он смотрел на меня с теплой улыбкой.

– Догадываюсь, насколько это для вас неожиданно. Но поверьте, я говорю совершенно серьезно. Я хочу, чтобы вы стали моей женой. Естественно, вы получите титул и станете графиней Боумонт. Вот только не уверен, что смогу добиться для вас аудиенции у королевы.

Аудиенция у королевы? Он, должно быть, шутит!

– К немалому моему сожалению, у меня нет наследников. Я был единственным ребенком в семье. После моей смерти вы получите все, чем владею я.

От изумления я даже перестала дышать, в голове у меня звенело.

– Пожалуйста, дышите глубже, моя дорогая мисс Паркер. Я не хочу, чтобы вы скончались прежде меня. Мне пятьдесят пять лет, я значительно старше вас. Следовательно, из нас двоих мне положено умереть первому.

– Но почему? – Это было все, что я смогла произнести. Ни один здравомыслящий джентльмен не захочет, чтобы все его богатство оказалось в руках безродной женщины, слишком легкомысленно к тому же относящейся к своей репутации.

Его благородное лицо омрачила печаль.

– Я скоро умру, – сказал он. – Я болен сифилисом. Жить мне осталось от силы несколько лет. Никто не может сказать, сколько я сумею протянуть. Болезнь моя гложет меня уже давно. Доктор говорит, что заболевание прогрессирует.

– Ох! – выдохнула я. Мое сердце не могло не проникнуться сочувствием к этому человеку. Но потом меня охватила тревога. Если я стану его женой…

– Простите, что говорю столь жестокие вещи, мисс Паркер, – продолжил он, – но я должен быть с вами честен. Я никогда не связывал себя ни с кем узами брака. Я слишком любил женщин, но не мог остановиться на какой-нибудь одной. Однако я не желаю умирать в одиночестве. Мне кажется несправедливым, что, имея так много, я не могу оставить все свое богатство близкому человеку. Миссис Фенниуиг рассказала мне о ваших обстоятельствах. Надеюсь, я не беру на себя слишком много, полагая, что смогу стать для вас другом.

Я молчала, не зная, что ему сказать на это.

– Я буду относиться к вам с уважением, мисс Паркер, вы доказали, что заслуживаете этого. Я вовсе не жду от нашего союза плотских радостей – я бы ни за что не позволил себе рисковать вашей жизнью. Мне нужно лишь, чтобы вы были рядом и скрасили своим присутствием мое одиночество.

Могла ли я ему верить? И все же мне хотелось рискнуть и поверить ему. Но было кое-что, о чем следовало ему напомнить.

– Вы забыли о моей репутации, сэр, – возразила ему я. – Одно дело сделать меня своей любовницей. Но женой! Наверняка кто-нибудь из вашего окружения узнает о том, что я служила у миссис Фенниуиг.

– Это все чепуха. Мой род столь древний, что мне нет необходимости принимать во внимание то, что подумают обо мне другие. К тому же в последнее время я почти не выезжаю в свет. Я вовсе не требую от вас быть хозяйкой на званом ужине. Просто будьте рядом со мной. Вы умны и очень миловидны. Вы несказанно осчастливите меня, если я буду иметь возможность просто видеть вас каждый день подле себя. – Когда я ничего ему на это не ответила, он добавил: – Кроме того, я буду едва ли не первым из представителей высшего сословия, кто женится на куртизанке!

– Вы всегда поступаете так импульсивно, сэр? – спросила я.

– Нет, но сознание того, что я скоро умру, позволяет мне так действовать. Весьма вероятно, что в молодости, будучи неисправимым повесой, я и разбил сердце одной-двум красавицам. Возможно, даже оставил кому-то дитя любви, хотя и не вполне в этом уверен. И если я смогу сделать вашу жизнь хоть немного более приятной, это послужит моим искуплением грехов, пусть и небольшим.

Граф Боумонт сел рядом со мной, и я вдохнула свежий запах его явно очень дорогого одеколона.

Заглянув в его глаза, я увидела в них столько доброты и столько мудрости, что на короткий миг пожалела о том, что не знала его раньше, в лучшие годы его жизни. Разумеется, мысленно я пыталась сравнивать его с Хью, как делала это, встречая любого мужчину. Конечно, они с Хью были людьми совершенно разными, однако было у них и кое-что общее. Ум и деликатность. И еще оба по какой-то неведомой мне причине находили меня достойной их внимания.