Джулия Куин - Подари мне луну

— Роберт, — мягко сказала она, — выслушай меня. Я вполне довольна своим положением. Может, здесь не так хорошо, как дома или у всех этих… но впервые в жизни я вновь обрела независимость. И гордость.

— О чем ты говоришь?

— Ты же знаешь, я ненавидела свою работу. Унижения и оскорбления — вот и все, что я получала от моих хозяев.

Роберт плотно сжал губы.

— Посетители магазина дамского платья тоже не всегда любезны, но мадам Ламбер относится ко мне с уважением. И если я хорошо справляюсь со своей работой, она не скупится на похвалу. А ты можешь представить, как давно я не слышала ни от кого доброго слова?

— О Виктория… — В этих двух словах была заключена неподдельная горечь.

— У меня появились подруги. И мне очень нравится работать в магазине. И никто больше не решает за меня мою судьбу. — Она беспомощно пожала плечами. — Я знаю, это, конечно, не Бог весть что, но мне дороги эти маленькие радости, и я не хочу от них отказываться.

— Я и не думал, — прошептал он. — Мне и в голову это не приходило.

— Да и как ты мог подумать об этом? — В ее голосе не чувствовалось насмешки. — Ты всегда мог распоряжаться своей жизнью. Ты делал все, что хотел. — Она грустно улыбнулась. — Твои планы… Как я любила, когда ты начинал строить планы на будущее.

Роберт быстро взглянул на нее. Любила… Вряд ли она заметила, что ненароком обронила это слово.

— А как ты подходил к решению проблемы, — задумчиво продолжала она, и слабая улыбка появилась на ее лице. — Так забавно было за этим наблюдать. Ты исследовал проблему со всех сторон, как ученый-первооткрыватель. И ты неизменно находил самый короткий путь к ее решению, а потом приступал к исполнению задуманного. Ты всегда добивался того, чего хотел.

— Кроме тебя.

Его слова повисли в воздухе. Они молча смотрели друг на друга. Наконец Виктория отвела взгляд и сказала:

— Я должна идти.

— Позволь мне подвезти тебя.

— Нет. — Голос ее звучал как-то странно, как будто она готова была вот-вот заплакать. — Не думаю, что это хорошая идея.

— Виктория, прошу, не заставляй меня волноваться за тебя. Я чувствую себя таким беспомощным. Она покачала головой.

— Я чувствовала себя беспомощной целых семь лет. А теперь я сама себе хозяйка. Пожалуйста, не лишай меня этого. — Она распрямила плечи и пошла вдоль по улице.

Роберт двинулся вслед за ней на небольшом расстоянии. Макдугал, с минуту подождав, натянул поводья и покатил следом за хозяином.

Так они следовали друг за другом вплоть до магазина мадам Ламбер, являя собой весьма необычное зрелище.

В тот же день, когда Виктория стояла на коленях перед манекеном, зажав в зубах три булавки, над дверью магазина звякнул колокольчик. Она вскинула голову.

Это, конечно, был Роберт. Она почти не удивилась, увидев его. Он держал в руках коробку, и на лице его было хорошо знакомое ей хитрое выражение. Она прекрасно знала, что это означает. Он что-то замышляет. Наверное, целое утро строил планы.

Он неторопливо подошел к ней.

— Добрый день, Виктория, — сказал он, добродушно улыбаясь. —Должен сказать, ты выглядишь устрашающе с этими булавками: они торчат у тебя изо рта, словно клыки.

Виктория пожалела, что не может вынуть один из этих «клыков» и пребольно его уколоть.

— Но все-таки недостаточно страшно, — пробормотала она.

— Прошу прощения?

— Роберт, ну зачем ты здесь? Я думала, мы уже все обсудили сегодня утром и пришли к взаимопониманию.

— Ну да.

— Тогда почему ты вновь сюда явился? — простонала она.

Он наклонился к ней и доверительно сказал:

— Мне кажется, что мое понимание существенно отличается от твоего.

«Совсем сдурел!» — подумала Виктория, а вслух сказала:

— Роберт, я очень занята.

— Я принес тебе подарок, — сказал он, протягивая ей коробку.

— Я не могу принять от тебя никаких подарков. Он ухмыльнулся.

— Это съедобный подарок.

В животе у Виктории тотчас предательски заурчало. Пробормотав вполголоса проклятие, она повернулась спиной к Роберту и ожесточенно ухватилась за подол платья, которое подшивала на манекене.

— У-у, вкуснота, — протянул Роберт, дразня ее. Он открыл коробку и сунул ее Виктории под нос. — Пирожные.

Рот у Виктории тут же наполнился слюной. Пирожные! Ее самая большая слабость. И уж конечно, Роберт прекрасно об этом помнил.

— Я постарался найти без орехов, — добавил он. Без орехов? Черт его возьми — он помнит все до мелочей. Тут Виктория заметила, что Кейти, вытянув шею, уставилась на коробку через плечо Роберта. Кейти смотрела на пирожные с выражением, которое можно было бы определить как страстное вожделение.

Вне всякого сомнения, бедняжке вряд ли доводилось до этого видеть изделия знаменитых лондонских кондитеров.

Виктория одарила Роберта очаровательной улыбкой и выхватила коробку.

— Благодарю, — вежливо промолвила она. — Кейти, хочешь пирожное?

Кейти в мгновение ока очутилась рядом. Виктория вручила ей всю коробку и продолжила работу над подолом платья, стараясь не обращать внимания на соблазнительный запах шоколада, поплывший по комнате.

Роберт придвинул стул и сел рядом.

— Это платье было бы тебе очень к лицу, — заметил он.

— Увы, — откликнулась Виктория, яростно втыкая булавки в подол. — Его уже заказала одна графиня.

— Я бы сказал, что непременно куплю тебе нечто подобное, но вряд ли это поможет мне заслужить твое одобрение.

— Как вы проницательны, милорд.

— Я вижу, ты на меня сердишься, — заявил он. Виктория вскинула брови в преувеличенном удивлении:

— С чего ты взял?

— Это, верно, потому, что ты думала избавиться от меня сегодня утром, но у тебя ничего не вышло.

— Как вы проницательны, милорд!

— Ты стремишься вернуть свою жизнь в нормальную, привычную колею.

Виктория издала звук, который можно было определить как нечто среднее между смехом, вздохом и фырканьем.

— Ты намерен и дальше столь же глубокомысленно изрекать прописные истины?

— Хм. — Роберт снисходительно посмотрел на нее сверху вниз и сел поудобнее. — Я понял, в чем твоя ошибка.

Виктория не удостоила его ответом.

— Видишь ли, тебе только кажется, что это нормальная жизнь.

Виктория заколола еще несколько булавок, затем обнаружила, что воткнула их совсем не туда, и вынуждена была вынуть и переколоть заново.

— Но это не нормальная жизнь. Как она может быть нормальной? Ты живешь так всего месяц.

— Ты ухаживал за мной всего два месяца, — не выдержала она.

— Да, но все последующие семь лет ты только обо мне и думала.

Виктория мысленно согласилась с ним, но вслух сказала совсем другое:

— А ты слышал, что я говорила тебе сегодня утром?