Эйна Ли - На холмах любви

– Нет, миледи. Вы держались безукоризненно, – возразил молодой человек. – Вы были прекрасной и любезной хозяйкой. Они навсегда сохранят в душе память о вас.

Теперь Элизабет поняла, почему Роберт так высоко ценил этого молодого сладкоречивого ирландца.

Однажды он сказал ей, что когда-нибудь история отметит, скольким обязана Шотландия этому двадцатипятилетнему ирландскому полковнику.

– Откуда вы родом?

– Я из Ольстера.

– Тогда почему же вы не возвращаетесь туда? Что вы делаете на этой проклятой войне? – спросила Бет.

– Я солдат, миледи, и у меня те же убеждения, что у Джеймса Грэхема, – заявил молодой человек. Он восхищался Грэхемом и уважал его. И считал, что дело Монтроза – верное. – У меня нет ненависти к Кэмпбеллам, как нет и намерения стереть их с лица земли, как у Мак-Дональдов. Мои люди – ольстерцы, как и я, – отдали свои шпаги и свою верность Джеймсу Грэхему, а значит, и вашему королю.

– Роберт говорил мне, что победой при Файви они обязаны вам и вашим людям. Ну и конечно, Монтрозу. – Бет улыбнулась. – Поверьте мне, полковник О'Кейн, со стороны Роберта это высшая похвала. Он ведь считает Джеймса Грэхема всемогущим.

– Неужели он так сказал? – воскликнул О'Кейн. – Похоже, он забыл упомянуть, что мы ни в коем случае не выдержали бы натиска, если бы он и Нэт Гордон не проникли в лагерь Кэмпбеллов накануне ночью и не утащили несколько бочонков с порохом. Это самые отважные болваны из всех, кому я когда-либо имел честь служить.

Конечно же, о своих заслугах в этом деле Роберт забыл упомянуть, и Элизабет чувствовала гордость, слушая о подвигах мужа.

– Боюсь, он действительно забыл упомянуть о своих «похождениях», полковник О'Кейн, – проговорила она. – Наверное, это и к лучшему, что я не знала о его безрассудной храбрости. Я и без того не сплю по ночам, беспокоясь за него. – Тут Бет хитро улыбнулась и заговорила о другом: – Вы знаете, то была я.

Магнус сразу же понял ее загадочные слова.

– Мы с Нэтом так и думали.

– А чем же я себя выдала? – беспечно спросила Бет. – Женским голосом или неудачным подражанием хайлендскому произношению? – проговорила она именно с этим акцентом.

Магнус О'Кейн добродушно хмыкнул:

– На самом деле – ни тем, ни другим, миледи. Вас выдала ваша нарочитая хромота.

И оба рассмеялись, вспомнив тот день.

– А почему вы не рассказали об этом Роберту? – спросила Элизабет.

– Расскажу как-нибудь ночью – когда нам очень понадобится посмеяться, – ответил молодой человек.

Эти слова снова напомнили о войне. Впрочем, война и без того постоянно присутствовала в жизни Бет.

И ее радостное настроение улетучилось, она отвернулась от О'Кейна и пошла к себе.

Элизабет проснулась от восхитительного ощущения – губы Роберта прикоснулись к ее затылку. Она открыла глаза. Ее тело каждым нервом отзывалось на прикосновения Роберта. Он отбросил одеяло и прижал жену к себе, а губами проложил дорожку из поцелуев к ее уху. Дыхание его было жарким.

– Вы спите, дорогая? – прошептал он.

Бет взглянула мужу в глаза. Его теплая рука обвила ее шею, похожую на стройную пальму, и он зарылся лицом в ее густые волосы.

Роберт покрывал ее тело поцелуями, губы его были горячи и нежны. И ее губы раскрылись навстречу его глубокому поцелую, от которого все внутри у нее заполыхало.

Наконец он милосердно отстранился, но тут же запечатлел жгучий поцелуй на ее шее, а руки его скользнули под рубашку и обхватили ее округлые груди.

С губ Бет сорвался восторженный стон, и Роберт повернул жену на спину. Она вскрикнула. Муж тревожно посмотрел на нее.

– Что случилось, Элизабет?

– Боюсь, что моему ушибленному заду не очень-то понравился этот маневр, – пошутила Бет, пытаясь найти более удобное положение.

– Разрешите, я облегчу вам боль целебной мазью, – предложил Роберт.

Элизабет смотрела, как он идет через комнату, и удивлялась, с каким безразличием относится он к своей наготе. Она до сих пор вспыхивала каждый раз, когда стояла перед мужем обнаженной.

Роберт вернулся с каким-то снадобьем и присел на краешек кровати. Он осторожно перевернул жену на живот и поднял ей рубашку.

– И как оно выглядит? – спросила Бет, прижавшись щекой к подушке.

– Как всегда соблазнительно, миледи, – ответил Роберт. Ушиб был несерьезным. Наклонившись, он подарил по поцелую каждому полушарию.

– Я же серьезно спрашиваю, Роберт, – с упреком произнесла Элизабет. – Как мои синяки? Проходят?

– Почти прошли. Боль есть, а синяков нет.

И он принялся втирать целебную мазь в больные места.

– Роберт, а что такое «хайлендские игры»? – Бет зевнула – медленные движения рук мужа усыпляли ее.

На Роберта же прикосновения к ее атласной коже произвели совершенно другое впечатление. Его желание стало невыносимым.

– Это хайлендский обычай, он зародился то ли в десятом, то ли в одиннадцатом веке. Во время этих игр устраиваются различные состязания.

– Стрельба из лука или рыцарский турнир? – Бет снова зевнула.

Опустив голову, Роберт скользнул губами по ее нежной спине и пробормотал:

– Нет... это метание камня, перетягивание каната, скачки.

Элизабет тут же проснулась:

– Вы сказали – скачки?

В голове Бет внезапно зародился некий план. Она обожала скачки.

– А женщинам дозволено участвовать в этих играх? – робко спросила она.

– Разумеется, нет, Элизабет.

Его губы уже добрались до ее затылка.

Элизабет перевернулась и обняла мужа за шею. Она увидела, что в глубине его глаз полыхает страсть, и подумала, не воспользоваться ли ей этим моментом в своих целях. В конце концов Роберт никогда не отказывал ей в том, о чем она просила, – если только в этот момент они не злились друг на друга.

Она очаровательно улыбнулась.

– Всегда как будто в первый раз, правда, милорд?

Их губы встретились, и Элизабет прижала мужа к себе.

– Удалось ли мне успокоить вашу боль, любовь моя? – нежно спросил Роберт, обхватив ладонью ее грудь и теребя затвердевший холмик.

– О да, – выдохнула Элизабет; по всему ее телу растекалась истома.

– Тогда успокойте и вы мою боль, – проговорил Роберт умоляющим голосом.

Утром Элизабет проснулась в объятиях Роберта. Она взглянула на его лицо, такое спокойное во сне, и улыбнулась. Как она любит этого человека!

Она грелась в отблесках вчерашних ласк.

Роберт пошевелился, медленно раскрыл глаза и улыбнулся жене.

– Доброе утро, милорд.

– Какое прекрасное начало дня – услышать, как самая прекрасная и страстная женщина Шотландии называет тебя «мой лорд». – И он пылко поцеловал молодую жену. – Доброе утро, моя леди. Пора вставать. – Роберт вскочил и начал поспешно одеваться.