Барбара Смит - Невинная грешница

— Спасибо, мистер…

— Макаллистер, — сказал великан. — Фергус Макаллистер. — Шагнув к Алисии, он неловко погладил се по плечу. — Не сердитесь на вашего мужа. У него доброе сердце, поверьте. Мать хорошо его воспитала.

Хотя Алисия сомневалась в том, что у Дрейка вообще есть сердце, она тем не менее спросила:

— Вы знали его мать?

— Да. Мы познакомились в Эдинбурге очень давно, когда она была бедной актрисой и ей было очень трудно содержать маленького ребенка.

Фергус стал спускаться по лестнице, и Алисия, держась за перила, последовала за ним.

— Дрейк родился в Шотландии? Он никогда мне не говорил об этом.

— Это неудивительно, — хмыкнул Макаллистер. — Парень привык держать язык за зубами.

— Он говорит без акцента.

— Да. Когда его мать умерла, мы приехали в Лондон, и здесь он узнал, что собой представляют аристократы.

— Сколько ему было тогда лет?

— Десять, миледи. И у него не было никого во всем свете, если не считать меня. Это были тяжелые времена для него. — Макаллистер внимательно посмотрел на собеседницу. — Потребуется терпение, чтобы заслужить его любовь.

Алисия нахмурилась. «Неужели дворецкий полагает, что мне нужна любовь Дрейка?» — подумала она.

Ей следовало бы обидеться на Макаллистера, но она понимала: этот человек знал Дрейка с детских лет, поэтому имел некоторые права… Алисия решила воспользоваться столь редкой возможностью и узнать какие-нибудь подробности о детстве мужа.

— Пожалуйста, расскажите мне о матери Дрейка. И о его отце.

Внезапно остановившись, дворецкий обернулся и сверкнул на Алисию своим единственным глазом — было очевидно, что ее просьба очень ему не понравилась.

— Не мне об этом рассказывать, миледи. Вы должны расспросить своего мужа.

Макаллистер открыл дверь и вошел в коридор. Поджав губы, Алисия последовала за ним. Почему дворецкий так рассердился? Может, из-за того, что она упомянула об отце Дрейка?

Вероятно, ей следовало проявить больше такта. В конце концов, Дрейк рожден вне брака. Он мог даже не знать своего отца.

«Да, конечно же, у него было очень тяжелое детство, — думала Алисия. — И все же это не дает ему права… Не дает ему права быть таким негодяем! И я больше не позволю ему ничего подобного…»

Однако Алисия прекрасно знала: едва лишь Дрейк прикоснется к ней — она тут же забудет обо всем на свете…

В конце коридора дворецкий открыл еще одну дверь, и они вошли в просторную кухню, в которой витали чудеснейшие ароматы. Высокие колонны подпирали потолок, освещали же кухню огромные масляные лампы. Между столами расхаживал шеф-повар в белом халате, отдававший распоряжения своим помощникам — те что-то резали, чистили и месили. В центре же стоял самый большой стол — на нем находились серебряные тарелки с блестящими куполообразными крышками.

Алисия повернулась к Макаллистеру:

— Мой брат здесь?

— Нет, но еще будет время увидеть графа. А сейчас вам нужно выпить чашечку чаю.

Заинтригованная, Алисия последовала за дворецким в другой зал — там за одним из столов сидели слуги; они ужинали и при этом смеялись и весело болтали. Заметив Алисию, один из них замолчал — и тотчас же воцарилась тишина.

— Это миссис Уайлдер, сестра лорда Брокуэя, — проговорил Фергус Макаллистер. — Поклонитесь леди.

Слуги тут же вскочили из-за стола и принялись убирать посуду. Когда поднялась девушка в чепце, Алисия обратила внимание на се огромный живот. «Неужели Дрейк нанял беременную прислугу?» — подумала она.

— Оставайтесь на месте, пожалуйста, — сказала Алисия. — Я не хочу, чтобы вы прерывали из-за меня свой ужин.

Какое-то время слуги молча смотрели на Алисию.

— Мы уже закончили, миледи, — сказал, наконец, мужчина, сидевший во главе стола. — Так что вы нам не помешали. — Дородный, с лысеющей головой, он был единственный, кто остался сидеть.

Внезапно, резко оттолкнувшись, мужчина отодвинулся от стола, вернее — отъехал от него в кресле на колесах. Алисия с любопытством наблюдала, как он передвигался в кресле, ловко вращая руками огромные колеса. Остановившись перед ней, он приложил руку к своему простенькому сюртуку и в поклоне склонил голову:

— Миледи, меня зовут Лазарус Чивер. Мы все очень рады познакомиться с женщиной, укротившей нашего Уайлдера. — Алисия смутилась:

— О… спасибо. Хотя боюсь, что он еще не укрощен.

Стоявшие за креслом горничные тихонько захихикали. Алисия еще больше смутилась. Раньше она никогда не разговаривала столь фамильярно с незнакомыми людьми. Очевидно, на нее подействовало знакомство с Дрейком. Макаллистер откашлялся.

— Чивер регистрирует здесь счета, — пояснил он. — Иногда все еще воображает себя трагическим актером.

— Вы были актером? — спросила Алисия у Чивера. Тот кивнул:

— Да, я был предан сцене всей душой, пока в один роковой вечер энергичный выпад шпаги не сбросил меня с подмостков. — Он вскинул руку и изобразил удар шпагой. — В результате я потерял не только ноги, но и возможность зарабатывать на жизнь. Кому нужен калека? Никому, кроме, многоуважаемого Дрейка Уайлдера.

— Храни Господь мистера Уайлдера, — прошептала беременная служанка. Взглянув на нее, Макаллистер с улыбкой проговорил:

— Что ж, расскажи свою историю. Миледи будет интересно послушать. — Служанка поклонилась Алисии.

— Получилось так, что… Видите ли, мой прежний хозяин обошелся со мной дурно, а потом выгнал меня на улицу, и только мистер Уайлдер согласился дать мне место.

Веснушчатый слуга взял девушку за руку.

— Т-теперь т-ты в б-б-безопасности, — сказал он заикаясь. — Т-ты с нами.

Служанка застенчиво улыбнулась заике, и тот потупился, а щеки его порозовели.

Две хихикающие девушки оказались сиротами, сестрами, не выдержавшими мерзостей работного дома и сбежавшими оттуда. Пока они с восторгом и восхищением говорили о Дрейке, Алисия лишь вежливо улыбалась. Однако она едва справлялась с потоком обрушившихся, на нее чувств. Выходит, Дрейк давал работу всем этим отчаявшимся людям, которые иначе умерли бы от голода. Мошенник, сбивший Джеральда с пути истинного, выступает в роли филантропа! Неужели подобное может совмещаться в одном человеке?

— А теперь ступайте, — распорядился Макаллистер. — И принесите миледи чай.

Слуги тут же удалились, оставив Алисию наедине с дворецким. Опустившись на первый попавшийся стул, она в задумчивости пробормотала:

— Так кто же он?..

— Вы о чем, миледи?

Взглянув на сидящего напротив Макаллистера, Алисия пояснила:

— Я говорю о муже. Он — словно два разных человека. Один — безжалостный игрок, другой — щедрый благодетель, который помог Чиверу и всем остальным несчастным. И не только тем, кто работает здесь, в игорном доме, например, Китти, наша горничная, глухая. А Чокерс, он тоже дворецкий, вечно пьян. Можно вспомнить и нашего кучера, из-за которого я опоздала на свадьбу.