Лоретта Чейз - Рискованный флирт

Все было подготовлено так, как приказал Дейн, все доставлялось минута в минуту потому графику, который Дейн прислал заранее. Две ванны были приготовлены, пока они осматривали строй слуг. Одежда к обеду была поглажена и аккуратно разложена.

Первое подали в то мгновение, когда лорд и леди сели друг против друга на разных концах длинного стола в похожей на пещеру столовой. Холодные блюда приносили холодными, горячие – горячими. Камердинер его светлости Эндрюс стоял возле него и помогал там, где требовались две руки.

Джессика ничем не показала, что на нее произвели впечатление столовая размером с Вестминстерское аббатство и дюжина лакеев в униформе, ожидавших перемены блюд возле бокового стола.

Без четверти одиннадцать она встала из-за стола и оставила Дейна в одиночестве пить портвейн. Так холодно, как будто сто лет была здесь хозяйкой, она сообщила управляющему, Родстоку, что чай будет пить в библиотеке.

Стол был расчищен от книг к тому моменту, как она вошла в дверь, и в тот же миг перед Дейном поставили графин. С тем же ненавязчивым молчанием ему наполнили бокал, и сонм слуг исчез столь же призрачно тихо и быстро, когда он сказал:

– На этом все.

Впервые за два дня у Дейна появилось подобие уединения и первый шанс обдумать дефлорацию невесты – с тех пор как он понял, что это проблема.

Думал он о том, что день был долгий, что парализованную руку колет, и что в столовой слишком тихо, и ему не нравится цвет штор, и пейзаж, висящий над камином, слишком мал для такой комнаты.

Без пяти одиннадцать, так и не притронувшись к бокалу, он встал и пошел в библиотеку.

Джессика стояла перед книжной стойкой, на которой лежала семейная Библия, открытая на странице с перечнем свадеб, рождений и смертей. Когда вошел муж, она бросила на него укоризненный взгляд:

– Сегодня у тебя день рождения. Почему ты не сказал?

Дейн подошел и, когда она показала на строчку, усмехнулся.

– Надо же, дражайший родитель не вымарал мое имя. Я изумлен.

– И я должна поверить, что ты никогда не заглядывал и эту книгу? Что ты не интересовался предками – при том, что все знаешь о Гае де Ате?

– Воспитатель рассказывал мне о моих предках. Он старался оживить школьный курс истории регулярными прогулками по портретной галерее. «Первый граф Блэкмор, торжественно объявлял он перед портретом шевалье с длинными золотистыми кудрями, – получил титул в правление короля Карла II». Далее учитель распространялся, о событиях того времени и объяснял, как в них участвовал мой благородный предок и чем заслужил графство.

Учитель рассказывал, а не отец.

– Я бы тоже хотела, чтобы меня так поучили, – сказала Джессика. – Может, завтра прогуляешься со мной по портретной галерее? Наверное, она длиной в десяток миль.

– Сто восемьдесят футов, – сказал Дейн и снова посмотрел на страницу. – У тебя сложилось преувеличенное представление о размерах Аткорта.

– Привыкну. Я же не очень разевала рот и дивилась, когда меня ввели в деревенский храм, иначе известный как апартаменты ее светлости.

Он все еще смотрел на страницу, где была запись о его рождении. На лице оставалось язвительное выражение, но в глазах она увидела смятение. Джессика подумала, что причина его тревоги – строчка ниже, и пожалела его.

– Я потеряла родителей через год после того, как ты потерял мать. Несчастный случай на дороге.

– Она умерла от лихорадки. Он это тоже записал, – удивленно сказал Дейн.

– А кто записал о смерти отца? Это не твой почерк.

Дейн пожал плечами.

– Наверное, секретарь или викарий. – Он оттолкнул ее руку и захлопнул старинную Библию. – Если хочешь узнать семейную историю, у нас целые тома на полках в конце комнаты. Записано дотошно, чуть ли не со времен римских завоевателей.

Джессика снова открыла Библию.

– Ты глава семьи и теперь должен вписать меня, – ласково сказала она. – Ты обзавелся женой и должен зафиксировать это.

– Должен, причем сию минуту? – Дейн поднял брови. – А что, если я решу не оставлять тебя женой? Мне что, возвращаться и вычеркивать?

Джессика отошла от книжной стойки к письменному столу, взяла перо и чернильницу и вернулась к нему.

– Хотела бы я посмотреть, как ты от меня избавишься.

– Могу получить аннулирование брака, – сказал Дейк. – На том основании, что в момент совершения контракта был душевнобольным. Только позавчера по этой причине аннулировали брак лорда Портсмута.

Но он взял у нее перо и превратил в целую церемонию процесс записи о браке, написав это размашистым почерком и украсив завитушками.

– Ах как красиво, – сказала Джессика и наклонилась, приглядываясь. – Спасибо, Дейн. Теперь я вошла в историю Баллистеров. – Она постаралась, чтобы груди плотно легли ему на руку.

Дейн это почувствовал. И отпрянул, как от горячих углей.

– Да, ты обессмертила себя в этой Библии, – сказал он. – Как я понимаю, теперь ты потребуешь портрет, и мне придется одного из предков отправить в кладовку, чтобы освободить место для тебя.

Джессика надеялась, что ванна, обед и пара бокалов вина успокоят его, но он опять был таким же ершистым, как при въезде в ворота Аткорта.

– В Аткорте есть призраки? – спросила она со старательным безразличием, подходя к книжным полкам. – Должна ли я приготовиться к звону цепей, или жуткому вою среди ночи, или к дамам и джентльменам в старинных нарядах, которые будут бродить по коридорам?

– Господи, нет! Кто вбил тебе в голову всю эту чушь?

– Ты. – Она приподнялась на цыпочки, разглядывая корешки книг. – Не могу понять, ты накачиваешь себя для того, чтобы сказать мне какую-то гадость или сам ожидаешь гадостей? Я подумала, что, может, какие-то духи Баллистеров появляются в самый неподходящий момент?

– Ни на что я себя не накачиваю. – Дейн подошел к камину. – Я вполне спокоен, как и должен быть в своем проклятом доме.

Где историю семьи рассказал учитель, а не отец. Где мать умерла, когда ему было десять лет от роду… и ее потерю он до сих пор переживает. Где есть огромная старинная семейная Библия, которую он ни разу не раскрывал.

Джессика подумала: а знал ли он имена умерших двоюродных сестер и братьев, или только что впервые их прочитал, как и она?

Она взяла красивый том Байрона в дорогом переплете.

– Это мог купить только ты, – сказала она. – Последние песни «Дон Жуана» вышли всего четыре года назад. Не знала, что ты любишь Байрона.

– Не люблю. Я познакомился с ним, когда был в Италии. Купил эту вещь, потому что автор – испорченный парень, а содержание книги непристойно, по общему мнению.

– Иными словами, ты ее не читал. – Джессика открыла книгу и выбрала строфу из первой песни.