Лоретта Чейз - Рискованный флирт

Отвратительная ворона бесстрашно опустилась на камень и повернула к Дейну носатый профиль, одним глазом поглядывая с насмешливым изумлением.

Большой Клюв – так назвал его вчера Эйнсвуд. Одна из его старых итонских кличек – Уховертка, Черный Мавр и прочие нежности.

Дейн покраснел и отвернулся от жены.

– Поехали, – сказал он, в резком голосе слышалась горечь. – Не можем же мы весь день тут околачиваться.

Джессика слышала эту горечь, видела, как покраснела оливковая кожа. Несколько мгновений она боялась, что чем-то его обидела или вызвала отвращение, но он наклонился и подал ей руку. Взяв его за искалеченную руку, она ее сжала, а он посмотрел на нее и сказал:

– Ненавижу ворон. Горластые, грязные.

Джессика предположила, что лучшего объяснения он просто не нашел.

– Как я понимаю, это потому, что ты очень высокородный, породистый. Для меня она – часть пейзажа. Я нахожу все это очень романтичным.

Он усмехнулся:

– Думаю, ты хотела сказать «очень варварским».

– Нет. Я была в руках мрачного, опасного героя среди руин Отоунхенджа, на древнем месте, полном загадок. Сам Байрон не написал бы более романтичную сцену. Я знаю, ты уверен, что в тебе нет ничего романтичного, а если бы нашел хоть косточку романтизма, ты бы ее сломал. Но можешь не беспокоиться, я никому не скажу.

– Я не романтичный, – упрямился Дейн. – И уж конечно, не высокородный. А что касается «породистый» – так ты знаешь, что я наполовину итальянец.

– Твоя итальянская половина тоже голубой крови, – сказала она. – Герцог д’Абонвиль сказал мне, что твоя мать из древнего флорентийского дворянского рода. Кажется, именно это примирило его с нашим браком.

Он выдал серию незнакомых слов, она предположила, что это ругательства на языке его матери.

– Он собирается жениться на Женевьеве, – утешая, сказала Джессика, – поэтому так обо мне заботится. В их союзе есть свои плюсы. Он будет держать Берти в руках, а это значит, что в будущем тебя не будут беспокоить финансовые затруднения моего брата.

Дейн задумчиво молчал, пока они не вернулись в карету. Вздохнув, он откинулся на спинку диванчика и закрыл глаза.

– Романтичный. Высокородный. Порода. И тебе служит утешением, что любовник бабушки будет держать в руках твоего безмозглого брата. Знаешь, Джессика, ты умалишенная, как и другие члены – в том числе перспективный член – твоей семьи лунатиков.

– Ты собираешься спать? – спросила она.

– Мог бы, если ты попробуешь помолчать три минутки.

– Я тоже устала. Не возражаешь, если я прислонюсь к тебе? Я не могу спать, выпрямившись.

– Сначала сними эту идиотскую шляпу, – пробормотал Дейн.

Она сняла шляпу и положила голову ему на руку. Через мгновение он чуть-чуть подвинулся, чтобы ее голова легла ему на грудь. Так было удобнее.

Это также было утешением, в котором Джессика сейчас нуждалась. Позже она разберется, что оттолкнуло его во время их объятия и почему он так напрягся, когда она заговорила о семье его матери. А пока она была довольна тем, что было восхитительно похоже на внимание к ней со стороны мужа.

Они проспали большую часть пути вплоть до границы Дегона. Несмотря на задержку, к концу дня они доехали до Эксетера. Потом пересекли реку Тейн, свернули к Буви-Треиси и переехали через реку Буви. Несколько извилистых миль к востоку – и Джессика впервые увидела странные каменные образования Дартмура.

– Хейторские скалы, – сказал Дейн, показав в свое окно на выход скальных пород на вершине холма. Джессика уселась к нему на колени, чтобы лучше их рассмотреть. Он засмеялся:

– Не беспокойся, не упустишь. Тут такого много, куда ни посмотри. Скалистые вершины, пирамиды из камней, курганы, болота. Ты вышла за меня замуж, и тебя занесло в «отдаленный форпост цивилизации», которого ты желала избежать. Добро пожаловать, леди Дейн, в унылый, дикий Дартмур.

– По-моему, он прекрасен, – тихо сказала Джессика. «Как и ты», – хотелось ей добавить. – Придется побить тебя еще в одном пари, – сказала она в угрюмую тишину пейзажа, – чтобы ты сводил меня в скалы.

– Где ты подхватишь воспаление легких, – сказал Дейн. – Там холодно, ветрено и сыро и по десять раз за час климат меняется от свежей осени к зиме и обратно.

– Я никогда не болею. Я не высокородная знать – в отлитие от определенных индивидов, которых не буду называть по имени.

– Ты бы лучше слезла с моих коленей, – сказал он. – Скоро будем в Аткорте, слуги выйдут навстречу при всех боевых регалиях. У меня будет бледный вид, потому что ты меня всего измяла, больше вертелась, чем спала. Я едва сомкнул глаза за всю дорогу.

– Значит, ты храпел с открытыми глазами, – сказала она, сползая на свое место.

– Я не храпел.

– Несколько раз всхрапнул прямо мне в ухо.

Даже его басовитый храп ее совершенно очаровал. Дейн нахмурился.

Не обращая на это внимания, Джессика снова обратила взгляд на пейзаж.

– Почему ваш дом называется Аткорт? В честь битвы при Бленхейме?

– Первоначально Баллистеры жили севернее, – сказал Дейн. – Одному из них взбрело в голову взять земли Дартмура, а также дочку и единственную выжившую наследницу сэра Гая де Ата, крутого парня этих мест. Раньше его звали Гай Смерть, потом он поменял имя – по понятной причине. Моему предку отдали дочь и имение на тех условиях, что он сохранит это причудливое имя. Вот почему мужчины моей семьи ставят Гай де Ат перед Баллистер.

Джессика читала это имя на многочисленных документах, касающихся свадьбы.

– Себастьян Лесли Гай де Ат Баллистер, – сказала они с улыбкой. – А я думала, у тебя так много имен, потому что тебя самого очень много.

Лицо его вдруг омрачилось. Сжались в тонкую линию губы. Что за нерв она нечаянно задела?

У нее не было времени подумать, потому что Дейн схватил забытую шляпку и напялил ей на голову задом наперли и ей пришлось поправить шляпу и завязать ленты. Потом она стала приводить в порядок платье, в котором она ехала с самого утра, потому что карета сворачивала к воротам и плохо скрытое волнение Дейна говорило о том, что эта дорога ведет, к его дому.

Глава 12

Несмотря на незапланированную остановку в Стоунхенде, карета подъехала к входу в Аткорт ровно в восемь часов, как и хотел Дейн. В восемь двадцать Дейн с новобрачной проинспектировали домашнюю армию, выстроенную в церемониальном порядке, и, в свою очередь, подверглись пристальному изучению. За редким исключением никто из персонала раньше в глаза не видел своего хозяина, тем не менее все были отлично вышколены, получали прекрасное жалованье и потому не проявляли никаких эмоций, в том числе любопытства.