Карен Хокинс - Долг чести

— Почти ни в чем. — Он посмотрел в окно, на мокрый сад. Дождь так хлестал, что почти все цветы осыпались и их лепестки плавали на залитых водой дорожках.

Фиона налила себе еще чаю.

— Не сомневаюсь, это Дугалу мы обязаны непогодой. Я поняла это, как только он приехал. Я уже не надеюсь, что его развлечет наш домашний праздник. Тем более что большинство гостей разъехалось по домам.

— Хоть бы они все уехали поскорее. — Джек окинул жену взглядом счастливого собственника. — Не хочу, чтобы обязанности хозяйки дома отнимали у тебя больше времени, чем необходимо.

Фиона улыбнулась мужу:

— Кроме Дугала, осталось всего четверо, так что хлопот почти никаких. К сожалению, уехали почти все молодые дамы, и Дугала не с кем сажать за стол. Ума не при ложу, как теперь вообще рассаживать гостей.

— Посади его рядом с женой судьи. По крайней мере ее ты осчастливишь.

— И не подумаю. Она просто мегера. Я ее пригласила только из-за мужа — он очень много делает для сиротского приюта в Хэмптоне. Хочу воспользоваться его методами здесь, в Стерлинге.

— Миссис Кент так волновалась, когда же приедет Дугал! Думаю, между ними что-то было.

— Я бы не удивилась. Надо отдать должное брату — он ее вовсе не поощрял. Хотя как бы он это делал в присутствии мужа?

— Ну, вряд ли такая мелочь остановила бы Дугала, если бы леди хоть сколько-нибудь его интересовала.

Джек поймал укоризненный взгляд и рассмеялся. Взял руку жены и жарко поцеловал ладонь.

— Фиона, любовь моя, тебя я обожаю, а вот твоих братьев не выношу. Никого из них.

— Грегор стал намного приятнее в общении с тех пор, как женился. Даже ты не сможешь это отрицать.

— Только если рядом Венеция. Когда ее нет, он действует всем на нервы, как и раньше.

Фиона усмехнулась, ее зеленые глаза засверкали.

— Про тебя говорят то же самое.

— Кто это рассказывает сказки?

— Да все.

Она погладила мужа по щеке и улыбнулась, глядя в его синие глаза. Обладатель темно-каштановой шевелюры, красавец Черный Джек в свое время был притчей во языцех в светском обществе Лондона. Теперь он стал ее личным бедствием, без которого она не представляла своей жизни.

Засмеявшись, он бросил салфетку на стол.

— Пойду-ка лучше в детскую, почитаю сыну сказку. Идешь со мной?

Улыбнувшись, Фиона встала из-за стола и взяла мужа под руку.

— Конечно. Он так вырос! Я почти забыла, каким он был крошечным младенцем.

В дверь тихо постучали, и вошел дворецкий Перкинс.

— Прошу прощения, но вашего брата спрашивает мисс Макфарлин. К сожалению, он еще не вернулся.

— Не вернулся? — Фиона нахмурилась. — Куда он уехал?

— Кажется, ваш брат уехал прокатиться сразу после завтрака. — Дворецкий неодобрительно уставился в окно на дождь.

Джек загадочно посмотрел на жену:

— Возможно, мы сейчас увидим причину дурного настроения твоего братца.

— Я не удивлюсь. Джек, не возражаешь, если я сначала сама встречусь с мисс Макфарлин?

— Конечно. Я присоединюсь к вам, когда ты закончишь допрос.

— Я никого не собираюсь допрашивать.

Джек усмехнулся:

— Разумеется, нет! Ты просто задашь пару вопросов. — Он бросил взгляд на Перкинса: — Леди Кинкейд сейчас выйдет к нашей гостье.

— Да, милорд. — Дворецкий поклонился и вышел. Фиона посмотрела на нескончаемый дождь за окном.

— Дугал схватит жуткую простуду, носясь на лошади под таким дождем.

Джек пожал плечами:

— Сам отверз хляби небесные — пусть теперь поплавает. — Он поцеловал жену в лоб. — С нетерпением буду дожидаться новостей.

Фиона рассеянно кивнула. Если Джек прав в своих подозрениях и мисс Макфарлин и есть причина мрачного настроения брата, горе этой бедняжке!

С высоко поднятой головой она величественно выплыла в переднюю. В центре холла стояла женщина с седыми кудрявыми волосами и веснушками, судя по одежде — служанка. Фиона чуть не споткнулась от неожиданности. Неужели это предмет воздыханий Дугала? А вдруг… это истинная любовь? Может, поэтому Дугал ходит как в воду опущенный.

Справившись с волнением, Фиона любезно улыбнулась:

— Мисс Макфарлин? Добро пожаловать в…

Тихий кашель заставил ее замолчать. Седовласая женщина указала куда-то за спину Фионы.

Обернувшись, она сразу же поняла: действительно, вот она, причина дурного настроения брата. Мисс Макфарлин была не просто красива. От ее красоты захватывало дух. Маленькая, словно фея, с золотыми волосами и поразительными светло-голубыми глазами. Сочный рот, красный, словно вишенка. Прямой греческий носик — многие лондонские дебютантки удавились бы от зависти!

Мисс Макфарлин грациозно поклонилась:

— Леди Кинкейд, я — София Макфарлин. Я приехала поговорить с вашим братом. Это очень важно. Он здесь?

В мягком голосе девушки Фионе послышались нотки неуверенности и решимости сразу. Видимо, за нежными чертами скрывается стальной стерженек.

— Мисс Макфарлин, боюсь, брата сейчас нет. Не выпьете ли пока чаю? Дугал скоро вернется.

Фиона как раз надеялась, что брат задержится подольше и у нее будет время получше узнать загадочную мисс Макфарлин.

Час спустя Дугал вернулся в Кинкейд-Хаус. В сапогах хлюпала вода. Он бросил Перкинсу промокшую насквозь куртку и шляпу, с которой капала вода. Убрал со лба мокрые волосы и направился к лестнице. Из гостиной ему навстречу вышел зять.

— Дугал! Тебя-то я и ищу. — На его губах играла широкая ухмылка. — Хорошо, что ты уже вернулся.

Дугал рассматривал его, прищурившись. Синие глаза Джека весело блестели.

— Пить не хочешь? Не пойти ли тебе в гостиную, выпить чаю с Фионой… и ее гостьей.

Дугал нахмурил брови. Ему не хотелось чаю. И тем более не хотелось слышать, как Фиона пытается его развеселить. С тех пор как он приехал сюда два дня назад, его раздражало все на свете. Ничто не приносило удовольствия: ни вкусная еда, ни флирт с хорошенькой женщиной, даже при виде любимой сестры и племянника он не почувствовал радости. Ничто не могло рассеять тяжелых мрачных туч.

Он мог думать только о Софии Макфарлин. Вспоминал, какой она была, когда он видел ее в последний раз. Каждый раз при этом воспоминании щемило сердце. Тогда он слал ей молчаливые проклятия. Он коротко сказал:

— Прошу тебя, передай Фионе мои извинения. Мне нужно принять ванну и переодеться к обеду.

Чего ему действительно хотелось, так это утопить тоску в графине с отличнейшим портвейном из подвалов Кинкейд-Хауса. Дугал повернул было к лестнице, но тут до него донесся голос из гостиной.

Она здесь! Дугал застыл как вкопанный. Все его существо исполнилось жадного ожидания.