Сьюзен Кинг - Пронзенное сердце

Всадник, казалось, летел над вязкой землей — мимо редких валунов и деревьев, вверх и вниз по холмам. Как ни старалась погоня, догнать его было абсолютно невозможно.

На вершине самого высокого из холмов едва виднелось нагромождение темных камней; на фоне неба они напоминали скелет какого-то гигантского чудовища. Ни на секунду не сбавляя скорости, всадник исчез за этой причудливой изгородью.

И испарился. Въехал в каменный круг, но оттуда уже не появился. Покрытые вереском одинокие и печальные холмы были пусты.

Шавен громко проклял и рыцаря, и все на свете. Он направил коня в центр мертвого каменного царства.

— Смотрите-ка! — прорычал он, указывая на землю. Копыта четко отпечатались внутри круга, но ни один след не вел из него.

— Он как будто растаял здесь, среди этих валунов, — согласился Роберт.

Шавен снова выругался и направил коня в самый центр заколдованного древнего хаоса. Нагромождение камней и плит заросло плющом и покрылось мхом — веками здесь шла таинственная, неподвластная человеческой воле жизнь.

— Черт подери! Такое впечатление, что разбойник просто-напросто провалился сквозь землю!

— Может быть, все, что говорят в округе, правда, — с сомнением в голосе произнес Роберт.

— Что ты имеешь в виду?

— Может быть. Лесной Рыцарь, который наводит на всех такой ужас, на самом деле демон, а не человек?

Шавен презрительно хмыкнул и внимательно оглядел каменную пустыню.

— Уайтхоук — глупец. Всю свою охрану он превратил в трусов. Воины падают в обморок при одном упоминании о демоне, как женщина при виде мыши. Но я твердо уверен, что Лесной Рыцарь — человек, и не более того. Хотя и чрезвычайно хитрый. — Резко натянув поводья, начальник конвоя остановился. — Старик в деревне назвал его как-то по-другому. Этьен, что это было за имя?

— Он назвал рыцаря «Охотник Торн» — «Охотник Черный Шип»; это имя пришло из глубокой древности.

— «Охотник Шип», — Шавен улыбнулся. Да, действительно, этот дьявол будто восстал из мертвых. За ним уже охотились, потом он пропал и вот появился вновь. Но теперь уж он никуда не уйдет! А Уайтхоука заинтересует эта новость. Он сможет славно отомстить за пропажу своей невесты. — Вперед! — С этими словами Шавен пришпорил коня и вихрем помчался прочь от таинственного места. Вскоре небольшой отряд уже летел через болота по направлению к деревне.

А тем временем за огромным камнем, вросшим в склон. Черный Шип стоял, тесно прижавшись к своему коню. Оба они поместились в крохотной пещере между валуном и склоном. Всадник едва дышал, прислушиваясь к звукам, доносившимся извне, и тихонько поглаживая гриву коня. Наконец раздался удаляющийся топот копыт, потом все затихло, и земля перестала дрожать, а он все еще не двигался. Наконец, нагнувшись и протянув руку, Черный Шип нащупал что-то на камне и с силой надавил на него. Огромный валун неторопливо качнулся вверх и уперся в два вертикально стоящих камня — точно так, как он веками стоял здесь до прихода этого человека. Наклонив голову, чтобы не зацепить тяжелый свод, и натянув поводья коня, рыцарь вышел из своего укрытия. Дотронувшись до угла камня, он отпрянул — огромный валун снова осел, закрыв вход в пещеру.

В небе могучий орел описал дугу над мертвым каменным царством и бесшумно приземлился на самый высокий из валунов, не отрывая своего немигающего взора от человека. Черный Шип снял кожаные рукавицы, замаскированные кусочками коры и веточками, и закрепил их перед седлом. Снял громоздкий плащ, каждый дюйм которого был тщательно обшит листьями, мхом и сухими цветами, откинул шлем, окрашенный чем-то ярко-зеленым. Пригладив свои темные, влажные от пота волосы, протер лицо, обильно намазанное зеленой мазью. Изменив до неузнаваемости свою внешность, вставил ногу в стремя и одним движением оказался в седле.

Конь с всадником неторопливо двигались по холмам и ложбинам болотистого края, а орел плавно парил в небе, как будто провожая их. Через несколько минут всадник пересек реку и повернул коня к лесу.

Образ Лесного Рыцаря весь день не давал Эмилин покоя, но она так и не улучила минутки спросить о нем Мэйзри. Весенний праздник, который начинался так светло и радостно, закончился торопливой печальной и молчаливой трапезой, а после нее все поспешно разошлись. Эмилин проводила Мэйзри с детьми до их дома — он стоял примерно в миле от деревни. Простой, без причуд, сложенный из местного камня, он был покрыт толстым слоем соломы. Стены, оплетенные камышом и сверху обмазанные глиной, казались ровными и опрятными. Внутри все содержалось в чистоте и порядке: побежденные стены, большой очаг в главной комнате. Для мальчиков была устроена крошечная спаленка на втором этаже — над спальней родителей.

Женщины в молчаливом изнеможении присели на скамейку у камина и стали ожидать известий от Элрика. Шавен вернулся в деревню с пустыми руками — так и не найдя Лесного Рыцаря — и схватил Элрика и еще нескольких мужчин, чтобы вплотную заняться их допросом. Минуло уже несколько часов, и Эмилин устало провела рукой по волосам, уже свободным от стягивающего чепца. Земляной пол в комнате был покрыт настилом из соломы и сена, и девушка в задумчивости ворошила травинки носком своего башмака.

— Мэйзри, — наконец проговорила она, — там, на холме, ведь стоял Черный Шип, правда?

Мэйзри прислонилась головой к стене. Темные круги под глазами придавали ее лицу усталое и печальное выражение. Вздохнув, она потерла рукой лоб.

— Да, миледи, это был именно он.

— Что же происходит в вашей долине? Мэйзри снова вздохнула.

— Три года назад лорд Уайтхоук стал требовать с жителей деревни уплаты каких-то штрафов, которых ему никто не должен. Мы здесь все — арендаторы у монастырей. Монахи возбудили иск против графа, но суд вовсе не спешит рассматривать дело.

— Так вы платили штраф Уайтхоуку?

— Конечно же нет. Но тех, кто сопротивлялся, граф постоянно донимал. Горели амбары и дома. Нам еще повезло гораздо больше, чем другим. За год мы лишились всего лишь хлева и нескольких цыплят. А некоторые решили уйти отсюда совсем, бросив хозяйство и скот. Это лишь доставило лишние заботы и хлопоты тем, кто остался.

— А как же шериф и король? Они ничего не предпринимают? Неужели графу все это сходит с рук?

Мэйзри устало и даже как-то равнодушно пожала плечами.

— У монархии плохие отношения с монастырями. Несколько лет назад король Джон и его шерифы пытались выдворить монахов-бернардинцев из Йорка, но Папа Римский приказал прекратить преследования. Король не из тех, кто способен простить обиду, и теперь и он, и шерифы предпочитают смотреть сквозь пальцы на войну Уайтхоука с монастырями.