Барбара Картленд - Леди и разбойник

Взяв у тетушки кошелек, Пэнси спрятала его за корсажем. Здесь не только заключенные были нечисты на руку, но, если дело касалось денег или чего-нибудь ценного, надзирателям тоже не следовало доверять. Оставшись одна, девушка взяла книгу и принялась читать. Вдруг дверь отворилась и вошла надзирательница с письмом в руках.

– Записку мне передал джентльмен, – сказала она, усмехаясь беззубым ртом. – Он хорошо заплатил, а то я не стала бы лазить по всем лестницам в такое время. Уж вы мне поверьте!

От нее несло джином, и, войдя, она споткнулась о стул.

Взяв письмо, Пэнси задумалась, от кого бы оно могло быть. Надзирательнице, судя по всему, и вправду хорошо заплатили.

Обычно после обеда большинство тюремщиков отправлялось в таверну, и там они как следует напивались, а вернувшись, расползались по своим комнатам и ложились спать. Проснувшись, были злы и раздражительны, и заключенные предпочитали держаться от них подальше, когда те, протрезвев, вновь приступали к своим обязанностям. Надзиратели имели полную власть над заключенными, и то что несчастных не били каждый день до потери сознания, можно было отнести к лени тюремщиков, а не их доброте. Страшная жестокость и насилие не были редкостью в Ньюгейте.

Надзирательница захлопнула за собой дверь, и Пэнси услышала, как тяжелые, нетвердые шаги удаляются по коридору. Еще раз внимательно взглянув на конверт, девушка начала его медленно распечатывать. Едва она увидела строки, написанные знакомым почерком, сердце учащенно забилось и кровь прилила к щекам. Этот почерк Пэнси видела дважды. Она не забыла его. Руки дрожали, лицо сияло, когда она снова и снова перечитывала слова, написанные человеком, которого любила всем сердцем: «Не бойся, моя любимая! Самое темное время ночи всегда бывает перед рассветом».

Глава 11

В зале суда набилось столько людей, что, казалось, яблоку негде упасть. Пэнси, следуя по проходу в сопровождении тюремных надзирателей, чувствовала себя как в тумане. Лица присутствующих наплывали одно на другое, сотни глаз, устремленных на нее, мелькали как в кошмарном сне. Пэнси хотела закрыть лицо руками, чтобы не видеть их, но поборола это желание. Пусть смотрят, для того и собрались!

Многие пришли из любопытства, но в основном здесь были те, кто рассчитывал получить удовольствие от зрелища.

Чувство собственного достоинства, голос крови не позволили Пэнси прошмыгнуть жалкой побитой собачонкой – с гордо поднятой головой прошла она к скамье, на которую ей указали.

Еще в тюрьме она старалась следить за собой. Женщина быстро становится дурнушкой, когда ею овладевает страх, в чем Пэнси лишний раз убедилась в тюрьме: там было много грязных, опустившихся женщин. Казалось, они получали удовольствие от своего неряшливого вида, демонстрируя, до чего их довели.

Пэнси же попросила тетю Энн прислать в тюрьму самый изысканный туалет – бледно-голубое атласное платье, отороченное по лифу и рукавам роскошными кружевами. К удивлению девушки, платье принесла Марта. Они давно не виделись, и Пэнси кинулась к служанке, обняла, целуя. Долго сдерживаемые слезы брызнули из глаз.

– Марта, Марта! Как хорошо, что ты пришла. Как я рада тебя видеть. Я уж не надеялась, что мы встретимся. Говорят, в тюрьме посещения разрешены только родственникам.

– Ее сиятельству это стоило нескольких золотых монет, – объяснила Марта. – Но, честно сказать, миледи, я бы отдала все, что у меня есть, только бы не дожить до такого дня.

Слезы текли по щекам служанки, когда дрожащими руками она передавала картонку с платьем.

– Ох, миледи, – убивалась Марта, – за что вам выпала такая судьба!…

– Не плачь, прошу тебя, – успокаивала служанку Пэнси, – я очень рада тебя видеть. Не огорчай меня, не плачь! Не омрачай мне радость встречи!

Марта смахнула слезы тыльной стороной ладони.

– Я боюсь за вас, миледи, потому и плачу. Во дворце только и говорят о суде. Все прилипалы леди Кастлмэн в один голос пророчат неблагоприятный исход, утверждая, что против вас достаточно улик.

– А я не боюсь, Марта, – спокойно ответила Пэнси и, немного подумав, будто приняла важное решение, добавила: – Пришло известие от Люция. Он просит меня ничего не бояться, и я спокойна.

– Вы получили весточку от его сиятельства?

Марта так и застыла с открытым ртом.

– Мне передали записку…

– Я говорила старому Гарри, что мистер Люций найдет способ дать о себе знать. Ведь это Гарри сообщил ему о вашем аресте.

– Я так и подумала, – ответила Пэнси. – Будем надеяться, Марта, что Люций не сделает ничего опрометчивого. Его собственная жизнь в опасности, и мне страшно, а вдруг он попытается спасти меня.

– Уж вы на него положитесь, миледи. Вспомните, как за ним гонялись все эти годы. А результат? Все понапрасну. А скольких он спас от эшафота? Нет, лучше не сомневайтесь…

Марта вдруг замолчала, закрыв ладонью рот, и уставилась на хозяйку в испуге: не сболтнула ли лишнего? Пэнси улыбнулась:

– Не волнуйся, дорогая. Я понимаю, что меня ждет, если суд вынесет обвинительный приговор. Но если Белоснежное Горло, как ты сказала, спас от эшафота стольких мужчин, наверное, он не бросит в беде женщину.

– Ах, миледи! Если он умыкнет вас с эшафота, что с вами будет? Какая жизнь ожидает впереди? Вечная погоня, постоянные поиски убежища, грубая мужская компания.

– Если он будет рядом, меня ничто не испугает.

– Вот и я, миледи… Я тоже ничего бы не побоялась, будь Джек рядом, – вздохнула Марта. – Но пока дела наши плохи…

Служанка взяла принесенную картонку и с осторожностью достала голубое платье.

– Расскажи мне что-нибудь о его сиятельстве. То, что помнишь, – попросила Пэнси.

Лицо служанки прояснилось.

– Я так мало знаю о нем. Знаю только, что он самый замечательный джентльмен, которого я когда-либо встречала в жизни. Вот и Джек мой того же мнения, да и другие, кто его знает. Мистер Люций очень хороший человек, несправедливо досталась ему такая судьба.

– А что вынудило кузена скрываться?

– Говорят, он спас королю жизнь в битве при Ворчестере, но мало кому об этом известно. Он никогда о себе не рассказывает и другим запрещает, даже тем, кого спасал.

Пэнси улыбнулась:

– Я заметила это. Всего дважды видела его, но почувствовала – он ни на кого не похож!

– Вот и старый Гарри то же говорит. Он его мальчонкой знал. «Мистер Люций» называли его. Все, кто работал в поместье его отца, любили Люция. Он со всеми был приветлив, добр. Случись, бывало, какое горе, он тут как тут, поможет, отведет беду. Но если кто прибьет кошку или собаку, – уж не говорю о лошадях, – не успокоится, пока не накажет обидчика и не убедится, что вразумил его. Ой, миледи, мне не пересказать всех историй старого Гарри о своем молодом господине. Вам лучше самой с ним потолковать. Он вам такого порасскажет!