Молли Харпер - Искусство обольщения обнаженного оборотня

– Она похожа на сердитую балерину.

– Это немного слишком…- Мо вынула шпильки и встряхнула мои волосы, зализав их назад какой-то липкой пахнущей цитрусом слизью. – Так лучше. Больше буйной шевелюры, меньше вычурности. Ей нужно сделать дымчатые глаза.

– Звучит болезненно, – сказала я, но никто меня не услышал. Я уклонилась, когда Кара подошла ко мне с чем-то похожим на гибрид плоскогубцев и расширителя. – Что это, черт возьми?

– Щипцы для завивки ресниц.

– И как ты собираешься завивать мне ресницы, если эта штука выдернет их все? – потребовала ответа я, мотнув головой, когда она подошла ко мне со зловещим на вид приспособлением.

– Сиди смирно, и больно не будет, – сказала она, зажимая им мои ресницы.

– Ой-ой-ой-ой-ой! – закричала я, и мой глаз заслезился, когда Кара оттянула мое веко от глазного яблока и завила ресницы. – Ты чертова лгунья, Кара Рейнолдс.

– Красота требует жертв, детка, – сообщила Мо. Я завела руку за спину Кары и замахнулась на невестку. Но поскольку та могла двигаться, то просто отскочила в сторону.

– Что ж, дыши глубже, и все будет в порядке, – сухо сказала Кара и перешла к другому глазу.

– А ты держись от меня подальше, чокнутая.

– Нельзя разгуливать с ресницами, завитыми только на одном глазе. Это выглядит странно, – возразила Мо.

– Да какая разница, – парировала я. Мо закатила глаза и сунула зеркальце прямо мне под нос.

– О, а я полагаю, она есть.

Поскольку завитые ресницы действительно выглядели больше, я послушно сидела, пока мои мучительницы наносили три оттенка серого на мои веки, после чего последовал карандаш для глаз… а затем они вытерли все это и начали с нуля, поскольку в первый раз макияж получился слишком тяжелым.

– Как это называется? – спросила я, когда Мо провела яркой, смелой красной краской по моим губам.

Моя невестка проверила маленькую наклейку на дне блеска для губ.

– «Кабаре» [84]. – Я нахмурилась, поэтому Мо добавила: – Ну вроде «жизнь – это…»?

– И почему ты удивляешься, что мы не всегда понимаем друг друга? Все это происходит из-за подобных шуточек, – сказала я ей. Мо фыркнула и накрасила мои губы блеском.

Мне не позволили смотреть в зеркало. Кара продолжала бормотать себе под нос о сногсшибательных скулах и… счастливой сучке, которая даже не ценит свои крохотные поры. Наконец они встали и придирчиво посмотрели на меня, пытаясь решить, что делать дальше.

– Может, нам… – Кара замолчала.

– Нет, она совершенна, – сказала Мо, остановив Кару, когда та потянулась ко мне с кистью для пудры. – Если сделать что-то еще, будет уже перебор.

– Думаю, я ненавижу ее, – сказала Кара. Мо пожала плечами.

Они повернули меня лицом к зеркалу.

Это была я, но другая я. Мои волосы выглядели так, будто я на самом деле задумала, чтобы они обрамляли лицо темными волнами, а не неряшливо торчали во все стороны.

Я чувствовала, что ресницы жесткие и какие-то клейкие, но выглядели они чертовски красиво. Утянутое по бокам платье демонстрировало мои немногочисленные изгибы, а атласный красный шарф, который Мо повязала вокруг моего платья, делал талию неправдоподобно узкой. Не поймите неправильно, я и в обычном облике себе нравлюсь. Но было очень здорово увидеть это жгучее воплощение женственности.

– Позвольте-ка мне все прояснить. Вы, дамочки, возитесь целый час, приводя в порядок лица и накладывая три слоя макияжа, потом еще химичите с прическами, а я нравлюсь вам почти без грима? – усмехнувшись, спросила я.

– Да, определенно ненавижу ее, – решила Кара.

Мама ахнула и потянулась за фотоаппаратом, когда я вышла из этого кукольного царства.

– Мама, – простонала я.

– А ну цыц! Ты восхитительна. Это не тоже самое, что школьный выпускной. Могу я хоть попереживать по пустякам!

– Вот поэтому я и не ходила на выпускной!

Мама делала снимок за снимком из всевозможных ракурсов. Она остановилась, только когда Ева срыгнула ей в волосы. Я мысленно удвоила заложенные в бюджет затраты на первый рождественский подарок для племянницы.

– Мама, это просто вечеринка. Нет никаких причин придавать ей сакральный смысл, – сказала я. – Это всего лишь очередной пятничный вечер в «Леднике».

И мне тоже так казалось, ровно до тех пор, пока мы не добрались до окраины города, и я не оробела. Я не собиралась меняться ради какого-то глупого парня. Пусть он сексуален, свободен и к тому же оборотень, мне не хотелось, чтобы Клэй думал, что имеет надо мной такую власть. Ну и ладно: в ту минуту, когда Мо откроет дверцу, я тут же обращусь и убегу домой.

Заметив, как я сжимаю ручку двери внедорожника, Мо предупредила:

– Если ты так поступишь, я скажу Самсону, что ты струсила, побоявшись прийти на глупые танцульки.

Я хмыкнула, ворча на нее, и засунула в рот парочку теплых пирожков с сырной начинкой.

– Ненавижу тебя, – пробормотала я, когда Купер припарковал свой грузовик перед «Ледником». – Ненавижу вас обоих.

– И меня тоже? – спросила Кара.

– И тебя тоже, – буркнула я. – Добро пожаловать в семью.

– Я так тронута, – вздохнула Кара, прижав руку к сердцу.

– Ненавидь меня, пока будешь нести этот поднос с яичными рулетиками, ладно? – спросила Мо, протягивая мне одну из дюжины тщательно завернутых коробок с закусками для вечеринки. – Но в конечном счете ты согласишься, что классно выглядишь, и я права, всегда была права и всегда буду права.

– Лучше всего не спорить с ней, когда у нее такое настроение, – сказала мне Кара. – Она и впрямь помнит каждый случай, когда была права. Мо все еще хвастается, что предупредила меня насчет взъерошенной челки, когда мы учились в десятом классе.

– Но ты все равно пошла и подстригла её, – засмеялась Мо. – И кто теперь прячет ежегодник второго курса, как домашнее порно?

– Плачу десять баксов за то, чтобы увидеть этот ежегодник, – предложила я Мо.

– Договорились, – усмехнувшись, сказала Мо. Кара сердито посмотрела на нас обеих. И тут меня поразило то, что за исключением пыточных приспособлений для лица и шеллака [85] для волос, тусовка с девочками не так уж сильно отличалась от тусовки с мальчиками. Их не заботило, ругалась ли я на них. Мы обзывались и постоянно угрожали друг другу.

Это мои три самых любимых занятия в общении с мужчинами стаи. Я не собиралась позволять этим дамам красить мне ногти на ногах, но, возможно, в следующий раз не буду грубо отказываться, когда Мо пригласит меня на киновечер или ещё куда-нибудь.

Когда мы вошли с вкуснятиной в руках, Алан подошел к Каре и поцеловал ее в щеку.

– Эй, милая, кто это с вами… – начал говорить Алан, когда я сняла свое пальто и повернулась к нему. – Твою мать! – воскликнул он. В комнате воцарилась тишина, когда все повернулись, чтобы посмотреть, что же заставило добропорядочного Алана выругаться. Я услышала, как на пол грохнулся стакан, и, посмотрев, увидела, что Баз с потрясенным выражением лица держит в руке кухонное полотенце.