Рексанна Бекнел - Валлийская колдунья

Артур облегченно вздохнул.

— Да, наверное. Он скоро вернется.

После этого мальчик побежал к остальным ребятишкам и присоединился к их игре. Но беспокойство Уинн только усилилось. Было ясно, что Артур обожает Клива. То, что начиналось как простое поклонение перед героем, видимо, теперь переросло в нечто большее. И вместо того, чтобы положить этому конец, ее безуспешные попытки помешать Кливу выполнить его жестокое поручение послужили только тому, что укрепили связь между ним и Артуром.

Уинн сосредоточилась на приготовлении нехитрой еды, разделяя хлеб и сыр на пять маленьких порций, но все это время ее не покидало беспокойство. Кливу и Артуру все равно придется расстаться. Сохранит ли она при себе всех своих мальчиков или, не дай Бог, кто-то из них останется в Англии, Клив не будет играть никакой роли в жизни Артура. Тем не менее, с каждым днем связь между ними, видимо, упрочивалась.

К тому времени, как Уинн удалось усадить ребятишек за еду, она твердо решила поговорить с Кливом об Артуре. Хотя она считала этого высокомерного англичанина самым себялюбивым и злобным человеком на всем свете, он, как видно, по-настоящему привязался к мальчику. И если Уинн затронет в нем эту струну, то он поймет, какой вред причиняет Артуру своей дружбой.

Ей удалось осуществить свое намерение только вечером. В течение долгого дня Клив несколько раз мелькал где-то впереди, но так и не приблизился к ним. Один раз Дрюс подъехал к нему о чем-то посоветоваться и вскоре вернулся с задумчивым выражением на лице.

— Ну и что же сказал этот англичанин? — поинтересовалась Уинн, не сумев скрыть ни раздражения, ни любопытства.

Дрюс пожал плечами.

— Только, что он должен подумать.

— Подумать? Ха! Готова поклясться, он затевает какую-нибудь новую гнусную интригу, чтобы убедить этого Сомервилла, что один из моих мальчиков — его сын. — Уинн со злостью посмотрела на пустую дорогу впереди, пытаясь разглядеть объект своего гнева, а когда ей это не удалось, она обратила все свое негодование на Дрюса. — Но я забыла. Тебе ведь теперь все равно, кто из моих малышей попадет в лапы английского насильника. Раз мальчик станет наследником проклятых земель. Да ты и сам был бы не прочь назваться его сыном, если бы знал, что тогда тебе перепадет какой-нибудь замок, а то и два!

Дрюс ничего не ответил. Только придержал коня, и Уинн поехала впереди, в полном одиночестве. Так она провела весь день, наедине со своим страхом и гневом, горевшим огнем, как глубокая рана.

Теперь, направив кобылу к английскому солдату по имени Деррик, Уинн обдумывала свой следующий шаг.

Мысль об отравлении придется оставить, по крайней мере на ближайшее время. Она, разумеется, не упустила бы случая расправиться с англичанами, но нельзя же было подвергать риску жизни Дрюса и Барриса. К тому же, раз Дрюс и Гуинедд поддерживают затею Клива, детям от этого все равно не было бы пользы. Нет, ей осталось только одно — заставить всех англичан бояться ее колдовских чар. Возможно, этот страх не позволит им забрать у нее ребенка. План, конечно, слабоват, она понимала, но другого у нее не было.

Тем не менее ей предстояло обсудить с Кливом совершенно неуместную симпатию, возникшую к нему у Артура.

Клив стоял к ней спиной и ловко снимал со своей высокой серой лошади седельные мешки. Однако по тому, как напряглись его широкие плечи, Уинн сразу поняла, что он почувствовал ее приближение, когда она остановилась в трех шагах от него.

— Мне нужно с тобой переговорить.

Он ничего не сказал в ответ, а только положил на землю мешки и опустился на одно колено, чтобы развязать подпругу.

— Мне нужно с тобой переговорить. — Проклятый негодяй, мысленно добавила она.

Клив отстегнул седло, затем медленно повернулся к Уинн. Несколько секунд он просто очень внимательно смотрел на нее. Его взгляд скользнул по ней — от загорелых щек и носа вниз, по пыльному дорожному платью до заляпанной грязью обуви, носки которой выглядывали из-под юбок.

На какую-то долю секунды она почувствовала, как внутри у нее разливается странное тепло, оно проникло от живота к груди и достигло самых кончиков пальцев. Уинн пожалела, что выглядит так неприглядно.

Но как бы ни были мимолетны эти чувства, она не менее быстро с ними справилась. Он тоже, видимо, решил не смотреть на нее так дерзко — уж больно жалкий вид у нее был, — поэтому нахмурился и тяжело бросил седло на землю, как раз между ними.

— Что еще? — отрывисто произнес он, опять повернувшись к ней спиной, чтобы заняться лошадью.

Проклятый негодяй, подумала она с еще большим пылом, чем прежде. Чертов подлец. Она заговорила самым ледяным тоном, на какой была способна.

— С Артуром не все ладно.

Клив обернулся и встретился с ее злым взглядом.

— Что значит «не все ладно»? Он болен?

Уинн стало чуть легче на душе. По крайней мере в одном она не ошиблась. Он на самом деле волнуется о мальчике? Теперь ей нужно во что бы то ни стало убедить Клива, что его дружба с Артуром ни к чему хорошему не приведет.

— Нет, он не болен. Но я боюсь… — Уинн нервно сцепила пальцы. Ей очень не хотелось обращаться к нему с просьбой. — Я боюсь, мальчик слишком сильно привяжется к тебе. И чем бы ни закончилась твоя миссия, одно можно утверждать с уверенностью: ты не станешь частью жизни Артура. Останется ли он со мной или у этого… англичанина, который разыскивает сына, тебя рядом с ним не будет.

С минуту Клив изучающе вглядывался в нее, но его лицо оставалось непроницаемым.

— Если Артур останется в Англии, мы будем видеться. Я специально буду навещать его.

— Ты будешь слишком занят собственной женой… и детьми, — бросила Уинн. — Если женишься на своей Эделин, то скорее всего, переедешь жить в другое место и вскоре позабудешь об Артуре. А что будете ним? Один, в незнакомом месте, среди чужих людей…

— Возможно, не он сын сэра Уильяма. Это могут быть близнецы.

— Верно, — согласилась Уинн. — А может быть, среди моих мальчиков вообще нет его сына. Но даже если и так, Артуру все равно придется страдать. Когда мы вернемся в Уэльс, ты исчезнешь из его жизни. Навсегда. И та доброта, которую ты сейчас к нему проявляешь, позже заставит его мучиться. Ты хочешь утешить его, но, когда тебя рядом не будет, душу его заполнят боль и пустота.

Клив нахмурился.

— Так что же я должен сделать? Отвадить его от себя? Он ведь всего лишь маленький мальчик, которому очень не хватает отца.

— Но тебе никогда не стать его отцом, так что лучше и не стараться, — отрезала Уинн, зло сверкая глазами и сжимая кулачки.

Она была готова сражаться за Артура, за всех своих ребятишек, если понадобится. Но то, что сказал Клив, лишило ее мужества.