Рексанна Бекнел - Валлийская колдунья

Интересно, сколько он так сможет ждать, подумала Уинн. А что если она откажется подойти к бабушке? Что если она откажется сесть на лошадь? Но на это было глупо надеяться. Незачем дольше откладывать расставание. Собрав все высокомерие и гордость, она подобрала одной рукой простую дорожную юбку из грубой шерсти и осторожно ступила на грязный двор.

— До свидания, бабушка. Не болей, пока меня не будет. Ответа не последовало, и решительность Уинн была слегка поколеблена. Взгляд Уинн, вперившийся куда-то повыше бабушкиного плеча, скользнул на ее невидящие глаза. Только тогда старая женщина заговорила.

— С нами все будет в порядке. Но мы будем ждать твоего возвращения каждый долгий день, пока тебя не будет.

— Даже несмотря на то, что я вернусь, лишившись одного, а то и двух своих сыновей?

Гуинедд не отреагировала на укор, прозвучавший в тихом голосе внучки.

— Может случиться так, что ты вернешься с большим достатком, чем увозишь, — загадочно произнесла старушка.

Уинн хотела было съязвить, но замолкла на полуслове, открыв рот. Она склонилась к седовласой женщине.

— У тебя было видение? — спросила она, отбросив враждебность.

Лицо Гуинедд приняло серьезное выражение, знакомое Уинн с детства.

— Я уже стара, внучка. И зрение и видения давно покинули меня. Но некоторые вещи лучше видит сердце, а не глаза. Этот путь, который ты начинаешь с такой болью, закончится радостно. Я чувствую это здесь, — проговорила она, прижав шишковатый кулачок к костлявой груди.

Уинн широко распахнула глаза, и в ее сердце зажглась крохотная искорка надежды. Она опустилась перед бабушкой на колени, не заботясь, что грязь пристанет к юбкам, и схватила руку Гуинедд.

— Значит ли это… возможно, ни один из наших мальчиков не приходится сыном английскому лорду? Возможно, как только он увидит их, то поймет…

Уинн замолчала, потому что старушка печально покачала головой.

— Дитя мое, да ты более слепа, чем я, раз видишь только то, что хочешь видеть. Разве я не учила тебя, что Богиня-мать, да и Бог-творец видят гораздо лучше нас? Так доверься им и позволь указать тебе путь.

Уинн села на пятки. Надежда, которая было затеплилась в ней, моментально угасла.

— Довериться им? — презрительно бросила она. — Они дважды присылали сюда англичан. Они лишили меня не только родителей, но и единственной сестры. Теперь они пытаются отнять у меня детей. И я еще должна им довериться? — Уинн покачала головой. — Нет, никогда.

Старушка вздохнула.

— Бог послал тебе детей взамен потерянной семьи, — расстроенно напомнила она внучке. — Если будешь здесь Вещуньей, ты должна чувствовать больше, чем обыкновенный человек. Ты должна научиться видеть не только глазами.

Но Уинн была не в настроении слушать. Она резко поднялась и отступила от бабушки.

— Прощай. Кажется, всем не терпится отправиться в путь. За исключением меня, разумеется.

На секунду их глаза встретились: одни — потухшие от возраста, но в то же время, очень целеустремленные, другие — молодые и блестящие, тем не менее, наполненные страхом и неуверенностью. И болью.

— Подойди поцелуй меня, — сказала бабушка, протягивая руку.

Уинн неловко наклонилась и коснулась губами морщинистой щеки. Хоть она и злилась из-за бабушкиного упрямства, ее внезапно охватило чувство любви к старой женщине.

Гуинедд тоже, должно быть, это почувствовала, потому что улыбнулась, когда Уинн выпрямилась.

— Доверься будущему, дитя мое. Доверься Богине-матери и Богу-отцу. Судьбе, если хочешь.

Уинн попыталась найти в бабушкиных словах утешение, но не смогла. Она пересекла двор и, избегая взглядов Дрюса и Фицуэрина, подошла к спокойной кобыле, которую для нее подготовил Дрюс. Посмотрев на детей, которые наконец притихли, Уинн ободряюще улыбнулась им.

Потом все сели на коней. Изольда и Бронуэн ехали с Дрюсом и Баррисом, Рис и Мэдок устроились впереди двух англичан. Уинн предполагала, что Артур поедет с ней, но мальчик настаивал на том, чтобы ехать с Кливом. Прежде чем она смогла возразить, вмешался Дрюс и напомнил ей, что она не очень часто сидела в седле и что, возможно, так даже лучше, по крайней мере пока она не привыкнет к лошади.

Уинн почувствовала комок в горле. Никогда еще ей не было так одиноко. Выезжая со двора, она слышала дружелюбные выкрики тех, кто остался, и громкое завывание Кук. Но Уинн устремила взор вперед, изо всех сил моргая, чтобы не расплакаться.

Доверься судьбе. Все дело в том, что существовал всего один человек, к которому у нее было доверие, — она сама. Если ей суждено спасти своих детей из лап бездушного английского лорда, придется доверять только себе.

А разве ей самой не нужно спасаться от Клива Фицуэрина?

Странная дрожь пробежала у нее по спине, но Уинн стойко поборола ее. Рука скользнула к увесистому кисету на талии. В нем она везла небольшой запас монет. Но что было важнее, в кожаных складках разместилась настоящая кладовая. Пусть он только попробует смутить ее своими обжигающими прикосновениями и дурманящими поцелуями. На этот раз она не растеряется. Самые быстродействующие порошки. Самые коварные коренья и мази. Увезти удалось лишь крошечные порции, поэтому придется все время быть начеку, выжидая удобный случай. Из своих обширных запасов она выбрала самые сильные и действенные снадобья. Остальное можно будет найти в лесу.

Уинн вздернула подбородок и уставилась Кливу в затылок. В лучах восходящего солнца его темные волосы блестели, неожиданно напомнив ей, как она вплетала пальцы в эти длинные пряди.

Какая же она все-таки порочная!

Уинн отвела взгляд от проклятого англичанина и снова уставилась на Черную Гору, оставшуюся слева. Дрюс сказал, им предстоит провести в пути четыре или пять дней. За это Время ей нужно придумать, как отделаться от сэра Уильяма.

Уинн напомнила себе, что отныне ей не придется воевать с англичанами. Дрюс и Гуинедд не позволят. Теперь ей предстояло убедить английского лорда, что ни один из ее мальчиков не приходится ему сыном.

А если ничего не выйдет?

Если ничего не выйдет, тогда опасные для здоровья снадобья, которые она везла в кисете, помогут ей только в одном — отомстить.

И если это все, чем они окажутся полезными для нее, значит, так тому и быть.

Глава 13

Клив почувствовал, как голова Артура тяжело упала ему на грудь. Весь последний час мальчик боролся со сном. Каждый раз, начиная засыпать, он встряхивал головой и принимался задавать бесконечные вопросы о деревьях, под которыми они проезжали, о птицах и зверушках, вспугнутых ими, а больше всего — о местах, куда они направлялись.