Стефани Слоун - Ангел в моих объятиях

— Вы и сами прекрасно знаете, мисс Тисдейл, наших местных контрабандистов никогда не волновало, что люди знают, чем они занимаются. Но эти пришлые… — Миссис Уилмингтон вздохнула, и по ее печальному лицу пробежала тревога.

Сара подалась вперед, явно намереваясь продолжить разговор, но передумала, уловив предостерегающий взгляд лорда Уэстона.

— Совсем другие, да? — спросил Маркус, потягивая чай с видом вежливой заинтересованности.

Миссис Уилмингтон медленно помешивала ложечкой чай.

— Вот именно. Особенно строго они контролировали тех, кто распаковывал товары. — Нервничая, она начала так быстро мешать чай, что тот пролился на блюдце. — Однажды юный Майкл Хиггинс из чистого любопытства решил заглянуть в одну из коробок, решив, что никто не заметит. После этого его очень сильно избили.

— Майкл рассказывал кому-нибудь, что было в той коробке? — спросила Сара и взяла, наконец, свою чашку со стола.

— Да, он поделился секретом с Джаспером, — ответила женщина, и вдруг голос ее изменился. — Там было столько драгоценностей и монет… выше крыши, да, так он и сказал!

— Как вы думаете, мог Джаспер попытаться сам увидеть сокровище? — спросил лорд Уэстон мягко, но настойчиво.

Прикрыв глаза, миссис Уилмингтон наконец отпила из чашки.

— Насколько я знаю своего мальчика, он не просто решил посмотреть на это богатство, но и взял немного себе.

— Джейкоб говорил ему, чтобы он ничего не трогал, но Джаспер никогда не был послушным. А теперь он мертв.

Она вдруг резко встала и подошла к грубому кухонному столу.

— Миссис Уилмингтон, — заговорил лорд Уэстон, поднимаясь вслед за ней, — Джаспер называл какие-нибудь имена? Может быть, упоминал кого-то, кто незнаком вам с мужем? Я говорю не о французах в данном случае.

Она положила чашку с блюдцем в тазик с водой и проделала то же самое с чашкой лорда Уэстона.

— Только однажды он упомянул какого-то аристократа из соседнего графства. Фордэм его зовут. Джейкоб пытался выяснить, кто он такой, но никто о нем не слышал.

— Понятно.

— Лорд Уэстон, констеблю я ничего не рассказала. Он бы сразу решил, что Джаспер виновен и… его смерть была…

Она вдруг замолчала на полуслове и поникла, глядя на окружающих с выражением страха и тревоги на печальном лице.

— Обещаю, миссис Уилмингтон, мы найдем убийцу вашего сына, — заверил ее Маркус с твердой решимостью в голосе. — Даю вам слово.

— Теперь от него мало толку, — с досадой сказал Маркус, глядя на труп Фордэма.

Владелец постоялого двора громко икнул.

— Еще один, Господи… За что мне это?! Надо послать за констеблем!

Марлоу вытолкал хозяина за дверь в темный коридор, вложив несколько монет в лапу огромного небритого детины.

— Дай нам пятнадцать минут, хорошо?

— Пятнадцать минут и ни секунды больше. Мне нужно принимать постояльцев, которые платят за почтой.

Марлоу захлопнул дверь перед его носом и повернулся к Маркусу.

— И совсем не обязательно быть таким грубияном! — кипятился хозяин гостиницы, удаляясь по коридору в сторону холла.

— Пшел вон! — крикнул Марлоу.

Маркус окинул своего приятеля «коринфянина» ироническим взглядом.

— Ты всегда такой приветливый? — поинтересовался он, поддев труп мыском сапога и перевернув его лицом вниз.

— Всегда, будь уверен! — ответил Марлоу и посмотрел на труп.

На спине под левой лопаткой зияла рана с запекшейся по краям кровью.

— Пистолет? — спросил Марлоу, опускаясь на колени, чтобы лучше рассмотреть рану.

— Слишком много шума, — ответил Маркус, внимательно осматривая тело. — Скорее нож, и убийца унес орудие преступления с собой.

— Зачем аристократу вроде Фордэма снимать комнату в такой дыре, как «Петушиный крик»?

Расположенный в стороне от дорог, вдалеке от пристани Борнмута, постоялый двор «Петушиный крик» вряд ли был привлекательным местом для титулованных особ. Над грязной таверной располагалось множество маленьких, таких же грязных и дурно пахнущих комнатушек — типичный притон для проституток и их клиентов, а также для темных личностей, которые не в ладах с законом.

— Могу только предположить, что его сюда заманили, — ответил Маркус, перевернув тело обратно на спину. — Как ты его нашел?

— Необыкновенный сыскной талант, — гордо заявил Марлоу.

Маркус тем временем обыскивал карманы сюртука Фордэма.

— Блондинка или брюнетка?

— Обе.

— Не сомневаюсь, — фыркнул Маркус.

Марлоу шумно выдохнул.

— Ты, случайно, не заметил у входа белую, с серыми пятнами, собаку, когда приехал сюда?

— Похожа на борзую, только поменьше? — спросил Маркус, достав из сюртука Фордэма сложенный листок бумаги.

Марлоу кивнул и выпрямился.

— Слуга подтвердил, что это собака Фордэма. Похоже, она всюду ходила за своим хозяином.

— И все-таки блондинка или брюнетка?

Марлоу выхватил у Маркуса из рук сложенный листок бумаги.

— Кажется, мы это выяснили, у меня талант к сыску… Ладно, это была брюнетка.

Маркус с притворным участием посмотрел на друга.

— Кармайкл забыл предупредить, — он выдержал эффектную паузу, — какой ты у нас любвеобильный, Марлоу.

— Ты — язва, — пробормотал «коринфянин», развернул и прочитал записку. — Кто-то назначил Фордэму встречу в этом чудесном заведении — здесь только дата и время, но подписи нет.

Напоследок Маркус обвел внимательным взглядом жалкую комнату, перешагнул через труп и направился к двери.

— Это только начало. Спроси у своего источника, может быть, она знает, кто принес записку. И еще раз осмотри комнату, вдруг мы что-нибудь пропустили.

— Есть, капитан, — саркастически ответил Марлоу.

Маркус открыл дверь и, выйдя в коридор, плотно прикрыл ее за собой.

— Любвеобильный, это надо же, — услышал он громкое ворчание Марлоу и улыбнулся.

Маркус быстро миновал темный коридор и спустился по узкой лестнице, стараясь не напрягать больную ногу.

Оказавшись в таверне, он огляделся в поисках хозяина.

Огромный детина стоял за стойкой у дальней стены, набивая рот тушеным мясом, и неспешно беседовал с клиентом, то и дело пересыпая речь цветистыми ругательствами.

Убедившись, что у Марлоу достаточно времени, чтобы закончить с обыском комнаты, Маркус мысленно попрощался с этой жуткой дырой и вышел во двор, где был привязан Ленивец.

Увидев Маркуса, конь настороженно фыркнул.

— Не пугайся, это я, — успокоил его Маркус, отвязав поводья от железного кольца, торчащего из грубого деревянного столба. — Я понимаю, появление вблизи такого места, как «Петушиный крик», может повредить твоей безупречной репутации, но попрошу заметить, что внутрь пришлось заходить мне.