Кэтрин Харт - Зачарованные

— А у нас женщины играют против мужчин, — сказал он.

Никки откинулась назад и недоверчиво взглянула на него.

— Вы играете в футбол? Здесь?

— Да, но только весной и в начале лета. Этим мы ублажаем Духов, чтобы послали дождь для только что появившихся всходов. В середине лета опять устраиваем игры, если дождя становится слишком много и надо попросить Духов, чтобы не губили лишней влагой будущий урожай. В это время колосья, початки и другие плоды нуждаются в солнце. Вот и сейчас мы будем играть, но на этот раз в честь общего сбора. Наши братья, которых мы ожидаем как дорогих гостей, тоже примут участие в играх, а потом и в танцах.

— Футбол? Танцы? — Печаль вмиг улетучилась с лица Никки, вытесненная неподдельной радостью. — Значит весьма интригующе и забавно.

— Ну, вообще-то совет собирается для серьезного дела, так что игры и развлечения — это потом. Не удивляйся, если Черное Копыто попросит тебя встать и говорить перед собранием вождей. Ты наш удивительный вестник будущего, и речь твоя должна быть выслушана и обсуждена в их беседах.

— Неужто они станут слушать речи женщины? — весьма скептично спросила Никки.

— Если они поверят, что ты явилась к нам по велению Духов, то, конечно, выслушают тебя, тем более что слова твои будут касаться будущего наших людей, нуждающихся в мудрых советах и предостережениях.

— Надеюсь, что так, но я все еще не уверена, что это изменит участь ваших племен. Что произошло, то произошло, и все наши попытки изменить будущее, скорее всего, окажутся тщетными. Историю не переделать.

— Да, Нейаки, ты права. Если бы Духи захотели, не случилось бы всего того, что случилось. И все же мы должны попытаться, хотя бы ради спасения Текумсеха. — Он встал и помог встать ей. — Ну, хватит о грустном. Тем более в такой прекрасный день. Да и совет еще не завтра. Я искал тебя, чтобы спросить, не хочешь ли ты покататься?

— В каноэ?

— Нет, верхом. Далеко, помня о беби, мы не поедем и выберем самый ровный путь.

— Ух, ты! Но я ведь, кажется, говорила тебе, что с детства не ездила верхом. Да и то в моем распоряжении тогда был коротконогий пони, которого папа купил для нас, детей. Так что не знаю, усижу ли на настоящей лошади. Тем более если она без седла.

— Ты что, не хочешь проехаться?

— Да нет, еще как хочу! — воскликнула она. — Просто предупреждаю тебя, что всадница из меня неважная.

— Ничего, кобылка, на которой ты поедешь, смирная и послушная, — заверил он ее. — К тому же я знал, что тебе необходимо седло, и одно раздобыл для тебя.

Никки чуть не заплакала от радости. Схватив его руку, она сжала ее и выпалила:

— Так чего же мы ждем? Теряем время!

При виде хорошенькой небольшой серой кобылы, предназначавшейся ей, Никки возликовала еще больше:

— Да она просто красавица! Надеюсь, ее владелец не будет возражать против того, чтобы я на ней проехалась.

Серебряный Шип покачал головой:

— Думаю, нет, тем более что она принадлежат тебе. Это дар твоего дяди, вождя Черное Копыто.

— Дар? — растерянно повторила Никки. — Ох, небесная сила! Ничего себе подарочки! Теперь я должна найти какой-то необыкновенный способ отблагодарить его за столь великолепный подарок.

— Может, ты сошьешь ему такую же рубашку, как смастерила мне? — невинным голосом спросил Серебряный Шип, подсаживая ее в седло. — Более необыкновенного способа выразить благодарность и не придумать.

— Очень смешно! — бросила Никки, устраиваясь поудобнее в странно сконструированном деревянном седле, обитом толстым мехом пумы и украшенном настоящими кошачьими когтями. Взяв в руки поводья, она спросила: — А имя у этой кобылки есть?

Серебряный Шип, садясь на свою лошадь, ответил:

— По-вашему, по-английски, ее зовут Мистинг. Никки взглянула на него с каким-то странным выражением.

— Как? Как ты сказал? Мистинг или Мустанг? Я всегда мечтала о «мустанге» с откидным верхом, чтобы мчаться на нем, до предела выжимая газ. Впрочем, — добавила она, хихикнув, — это слово, кажется, имеет и какое-то другое значение.

Ее кобылка тихо заржала и тряхнула головой. Серебряный Шип рассмеялся:

— Мистинг твои слова не понравились. Она была бы признательна тебе, если бы ты воздержалась от шуток по поводу ее имени. Она и английский, как видишь, знает лучшего моего. Я так и не понял, в чем соль твоей шутки.

Никки подняла брови.

— Ох, ты что, понимаешь и лошадь? — спросила она, вспомнив байку Конах о матери-медведице. — Скажи, а, сколько звериных языков ты знаешь?

— Да все.

Наклонившись к шее своей лошади, он шепнул ей что-то, и та, тронувшись с места, пошла шагом.

Никки последовала за ним, их лошади шли бок о бок. Ее глаза искрились восторгом, она с задором спросила:

— Как интересно! Может, ты и мне продемонстрируешь свое искусство? Шепнешь в следующий раз нечто приятное и в мое ушко?

Он ответил ей такой же озорной улыбкой.

— На каком языке предпочитаешь, чтобы я шепнул? Какой ты лучше понимаешь? Язык пумы? Гусыни? Или язык волчицы, которая всю жизнь совокупляется только с одним самцом?

— Насчет волчицы я подумаю. А теперь мне хотелось бы узнать, о чем разговаривают влюбленные ондатры, — ответила она, хихикнув. — Как-то я слышала песенку, которая называлась «Любовь ондатры» и сопровождалась такими интригующими трелями и повизгиваниями, что с тех пор мне страшно хочется узнать, что эти маленькие создания говорят друг другу в минуты любовного пыла.

Улыбка Серебряного Шипа расплылась еще шире.

— Достойный выбор. А раз ты у нас такая любознательная гусыня, то скоро придет день, когда ты позволишь мне продемонстрировать тебе, как совокупляются дикобразы.

Она рассмеялась и попросила:

— Расскажи мне, как они это делают? Должно быть, с величайшими предосторожностями?

Он покачал головой:

— Слова тут бессильны. Некоторые вещи легче показать, чем объяснить.

Следующий час и даже больше в голове Никки возникали причудливые картины, она пыталась вообразить, как, в самом деле, дикобразам удается сотворить любовь.

15

Возвращаясь к деревне тропой, бегущей вдоль реки, они выехали на поляну и увидели там белого человека. Зрелище тот представлял собой весьма странное: босой, одетый в нечто напоминающее старый мешок из-под муки, с головой, увенчанной жестяным котелком, он стоял на коленях возле выкопанной им в земле небольшой ямки. Когда Никки и Серебряный Шип приблизились, человек, опустив что-то в ямку, закапывал ее.

Нечто во внешности и поведении этого человека задело сознание Никки, будто она его когда-то видела, но когда и где — вспомнить не могла. Ее слегка удивило, что Серебряный Шип поднял руку и приветствовал незнакомца: