Линси Сэндс - Любовь слепа

– Совершенно очаровательна, миледи, – согласился Джессоп.

– Они подарят мне прелестных внуков, ты согласен?

– Несомненно, миледи.

Заметив появившийся на лице Клариссы румянец, Эйдриан выразительно посмотрел на говоривших и сказал:

– Вообще-то мы здесь и все слышим.

– А, значит, иногда ты все-таки слышишь меня, – сухо заметила леди Моубри и взяла под руку Джессопа. Она повела его в холл, говоря: – Идем, дружище. Пойдем, посмотрим, что удалось сделать кухарке, чтобы спасти положение. Эйдриану действительно очень повезло иметь таких сообразительных и проворных слуг, как все вы. Не важно, какие непредвиденные обстоятельства случаются, вы всегда с невероятной уверенностью справляетесь с ними – и, должна сказать, это всегда производит на меня впечатление.

Эйдриан, вытаращив глаза, слушал, как его мать умасливает его дворецкого. И все же через несколько минут все в доме будут готовы вывернуться наизнанку, лишь бы угодить ей, и никто не расстроится из-за хаоса, в который они оказалисъввергнуты из-за неожиданных гостей.

– Я сожалею, что мы причиняем столько беспокойства, – тихо сказала Кларисса. – Нам не нужно было оставаться на чай, если...

– Чепуха, – перебил ее Эйдриан. Он шагнул вперед, чтобы привлечь Клариссу в свои объятия, но остановился, когда его мать бросила через плечо:

– Покажи Клариссе дом, Эйдриан. Скоро это будет ее дом, и она должна знать хоть что-нибудь о нем, прежде чем переедет сюда жить.

Эйдриан вздохнул и, взяв Клариссу за руку, повел ее к лестнице.

– Сначала я покажу вам второй этаж.

– Если вы не спуститесь через четверть часа, я приду искать вас, – донесся голос леди Моубри, когда она исчезла в кухне вместе с Джессопом.

Эйдриан поморщился, ведя Клариссу по лестнице. До свадьбы остался всего один день; теперь ведь уже не обязательно соблюдать приличия?

Глава 12

Кларисса проснулась очень рано, поняла, что это день ее свадьбы, и просто больше не смогла заснуть. Несколько минут она лежала в постели, взволнованно думая о предстоящем дне – и ночи, – а потом вспомнила о своих новых очках. Резко сев, она вытащила их из маленького мешочка, который обычно носила под юбками, и надела их.

Легкий вздох сорвался с ее губ, когда окружающий мир стал четким и ясным. Большую часть времени все вокруг Клариссы было смешением расплывчатых пятен, а глаза болели от необходимости постоянно щуриться. Может быть, очки и не идут ей, но когда она надевает их, мир вокруг определенно становится лучше.

Было трудно не носить их, не кричать от радости, что она наконец-то может видеть. Однако ей все еще казалось, что лучше держать их в секрете, пока Эйдриан не полюбит ее.

Если он полюбит ее, подумала она. Кларисса почти боялась надеяться, что это произойдет. Она знала, что он считает ее привлекательной и что она, похоже, нравится ему, но это не гарантирует, что из этого последует любовь на всю оставшуюся жизнь.

Наконец обретя способность видеть, Кларисса подумывала о том, чтобы проскользнуть в библиотеку и взять книгу, но боялась, что у нее на самом деле нет на это времени. И прежде чем она смогла решиться на что-то другое, в абсолютно тихой комнате прозвучал щелчок поворачиваемой дверной ручки. Кларисса сорвала с носа очки и едва успела спрятать их, как в комнату вошла Лидия.

Мачеха несла что-то в руках, но Кларисса не могла разобрать, что это было. Она смотрела, как Лидия поставила предмет на туалетный столик у двери и подошла к кровати. Вдруг насторожившись, Кларисса смотрела из-под полуопущенных ресниц, как Лидия приближается к ней. Она жалела, что не может надеть сейчас очки и увидеть выражение лица мачехи; она понятия не имела, зачем Лидия появилась здесь в день ее свадьбы, но подозревала, что это не из добрых побуждений.

– Твой отец подумал, что я должна объяснить тебе то, что касается супружеской постели, – без предисловий заявила Лидия, и Кларисса едва сдержала вздох. Это точно не будет приятным, она была уверена. Эйдриан, похоже, боялся, что эта женщина попытается запугать ее, и Кларисса подозревала, что он был прав. Она хотела внушить себе, что не позволит Лидии сделать это, но на самом деле оставался вопрос: если в предстоящей ночи не было ничего страшного, то почему Эйдриан тревожился, что мачеха сможет запугать ее этим? И что это за замечание о крови и боли? Что он так не хотел ей объяснять?

– Я скажу тебе дословно то, что сказала мне моя мать, – заявила Лидия. – Иди сюда.

Кларисса помедлила, потом откинула одеяло и прошла вслед за мачехой к туалетному столику, где та оставила предмет, который принесла. Наклонившись ближе и прищурившись, Кларисса увидела, что это маленький серебряный жезл и какой-то пирог. Лидия взяла в руку жезл.

– Формой и размером это напоминает мужской орган, – объявила она. – Представь, что это ключ к твоему замку.

При этих словах Кларисса прикусила губу и подумала, не было ли нечто твердое между ног Эйдриана, все время тыкавшееся в нее, этим самым ключом. Она смутно представляла, где находится ее замок, хотя никогда не исследовала этот район. А вот Эйдриан исследовал, и, насколько она помнила, довольно тщательно.

– Этот пирог – твой замок, – объявила Лидия. – Твой замок не открыт и прекрасно подходит по размеру к мужскому жезлу, или ключу. Он маленький и узкий, и в нем есть тонкая пленка кожи, называемая... ну, чаще всего ее называют девственной вуалью.

Кларисса попыталась вглядеться в лицо Лидии, заметив ее явный внезапный дискомфорт. Очевидно, все эти технические детали раздражали ее. Но Лидия заставила себя продолжить:

– В первый раз мужчина должен прорвать ее. Вот так.

Кларисса вздрогнула, когда мачеха резко опустила жезл вниз, с громким стуком вонзив его в пирог. Кларисса смотрела на разбитую румяную корочку, а потом подняла руку, чтобы вытереть сок, брызнувший струей из пирога и запачкавший ее лицо. Пирог был с какими-то ягодами или вишней, и – как ни слепа была Кларисса – она видела, что сок, сочащийся вокруг наполовину погруженного в пирог жезла, был густо-красным.

– Цитируя мою мать, скажу, – мрачно продолжила Лидия, – у тебя будет кровотечение. И тебе будет больно, как и следует ожидать. Но если тебе очень повезет, он закончит это быстро и оставит тебя одну плакать в одиночестве. Но я почему-то сомневаюсь, что лорд Моубри будет таким деликатным.

Оставив на столе беспорядок, который она устроила, Лидия повернулась к двери и открыла ее. Выходя, она сухо бросила:

– Наслаждайся своей первой брачной ночью.

Кларисса смотрела, как закрылась дверь, потом на ватных ногах шагнула к стулу у туалетного столика и села. Она, похоже, не могла оторвать взгляд от пирога. Едва подрумяненная, почти белая корочка была испачкана – и пропиталась – красным соком раздавленных фруктов. Жезл все еще торчал в нем, гордый и твердый.