Паола Маршалл - Эмма и граф

Ей повезло. Она пошла вдоль ручья, сделав большой круг, чтобы подойти к дому с другой стороны. Еще один обман в список всех предыдущих. Но теперь важно одно: ее решимость покинуть Лаудвотер и свою любовь — как можно скорее и как бы ей это ни было тяжело. Он заслужил от жизни больше, чем тайная связь, позорная для них обоих.

Всю дорогу к своей комнате она лелеяла мысль о том, что любила и была любима и в этом счастливее большинства женщин, даже если все, что у нее останется, — воспоминания о единственном свидании с ним.

Глава двенадцатая

Бен Блэкберн пробирался через холл к ожидавшему его экипажу.

— Уезжаю, — хрипло пробормотал он, проходя мимо лорда Лафтона и безуспешно пытаясь прикрыть разбитое лицо носовым платком. — Известие из дома. Срочно должен вернуться.

Никого рядом не было, так что лорд Лаф-тон схватил Бена за руку и язвительно улыбнулся.

— Работа Чарда?

— Э? Что? О, мое лицо. Нет, упал с Ру-фуса днем. Еще легко отделался.

— Ах! — насмешливо продолжал лорд Лафтон. — Не Чард, значит? А, может, вы снова приставали к гувернантке?

Потащились за ней к павильону? Не видел вас на Руфусе.

— Шпионите за мной, Лафтон? — злобно прошипел Бен.

— Хочу выиграть пари, Блэкберн. Чард поймал вас на месте преступления, не так ли? И она была с ним, когда вы ушли? Я видел, как он шел к павильону. И ни он, ни она до сих пор не вернулись.

— Черт бы вас побрал, Лафтон. Я объяснил, что случилось. Теперь пропустите меня. Срочные дела дома.

— Сначала заплатите должок. Вы проиграли пари. Теперь моя очередь унизить Чарда.

Для избитого Блэкберна это было уже чересчур. Он опустил платок и завопил:

— И вряд ли получите удовольствие. Он сломал мне нос ни за что. Бог знает, что он сделает с вами, если попытаетесь перейти ему дорогу. И чтобы заткнуть вам рот, вот аванс в счет тех пятидесяти гиней. Хотя я не считаю, что проиграл пари.

Блэкберн бросил к ногам лорда Лафтона несколько гиней, как недавно бросал деньги Эмме.

— Я не признаю ничего, что касается гувернантки... ради собственного спокойствия.

— Здорово же он напугал вас, — ухмыльнулся Лафтон. — Вышвырнул из дома и велел молчать, не так ли? Я позову лакея поднять ваши деньги, а вы извольте прислать остальные. Можете быть уверены, я не оступлюсь. Слишком дорог мне мой нос.

И он удалился, весело насвистывая, довольный унижением соперника.

— Я вам этого не прощу, — пробормотал Бен ему вслед. — И не будь мое имя Бен Блэкберн, если я не отплачу Чарду за то, что он сделал со мной.

Всю дорогу домой он лелеял одну мысль, и черную притом: так или иначе он сломает Чарду не только нос.

Двух персон недосчитались в тот день за обедом: Бена Блэкберна и гувернантки. Милорд, проснувшись, обнаружил, что Эмма исчезла. Он принял ее осмотрительность как нечто само собой разумеющееся, хотя и сожалел, что не нашел любимую рядом. Он снова хотел обнять ее и сказать, что она будет его графиней и что они постараются спасти Лаудвотер вместе, и с нетерпением ждал новой встречи.

Даже когда миссис Мортон сообщила ему, что у мисс Лоуренс сильно болит голова и поэтому она не спустится к обеду, милорд не сильно огорчился. Его мысли стали еще нежнее. Он подумал, что Эмма после их свидания не хочет встречаться с гостями. Отсутствие Бена Блэкберна могло бы не быть упомянуто, если бы не лорд Лафтон, еще более уверившийся в том, как милорд и гувернантка провели время в павильоне.

— Чард, я слышал, что Блэкберну пришлось неожиданно уехать, — многозначительно заметил он. — Домашние дела призвали его, как он сказал.

Лафтон умудрился произнести слова «домашние дела» зловеще, но милорд не поддался на провокацию.

— И я так понял, — ответил он, растягивая слова, и принялся за еду, с наслаждением вспоминая о разбитом носе Блэкберна.

Затем он искоса взглянул на Лафтона, и впервые ему пришло в голову, что необходимо защищать Эмму и от него. Хотя, подумал он, Лафтон хитер и не станет так грубо нападать на нее. В любом случае, как только свет узнает, что Эмма станет леди Чард, она будет в безопасности от всех, кто стал бы гоняться за скромной гувернанткой.

Милорд подумал, не подняться ли в ее комнату и поговорить с ней, но решил не спешить. Он не должен подвергать любимую праздным насмешкам, пока не получит право защищать ее как свою невесту.

Калипсо Стрэйт, ничего не знавшая о происшедшем в павильоне, уже поинтересовалась, где мисс Лоуренс, и миссис Мортон объяснила, что гувернантка не очень хорошо себя чувствует.

— Неужели? — с притворным вздохом спросила мисс Стрэйт. — И неудивительно. Она так много работает, не правда ли?

Услышав это двусмысленное замечание, леди Клара захихикала, хотя не смогла бы объяснить почему.

Мисс Стрэйт с облегчением поняла, что в отсутствие гувернантки сможет привлечь полное внимание лорда Лафтона. Она испытала бы еще большее облегчение, если бы знала, что мисс Лоуренс не лежит в постели, изнывая от боли, а собирает свои вещи, обдумывая, как бы незамеченной покинуть дом.

Только воспоминание об объятиях милорда поддерживало Эмму в эти часы — воспоминание, единственное, что она заберет с собой из Лаудвотера. Честь требовала побега, но ее глаза наполнялись непролитыми слезами от мыслей о расставании не только с милордом, но и с Тиш, которую она успела полюбить. Слезы так слепили ее, что она с трудом написала необходимые письма.

Всю долгую ночь Эмма сидела у окна своей спальни, так как знала, что все равно не сможет заснуть. Она решила на рассвете пройти в конюшню и попросить одного из конюхов отвезти ее в Алник, где можно будет пересесть в почтовую карету, отправлявшуюся в Лондон. Она скажет, что получила срочные известия из Лондона и должна спешить. Неважно, если конюх сочтет ее поведение странным. Если он откажется, она пешком дойдет до ближайшей деревни и наймет там экипаж до почтовой станции.

Эмма ненадолго задремала, а с первыми признаками зари взяла две маленькие сумки, вместившие все ее вещи, и отправилась к конюшне, надеясь никого не встретить. Ее желание как будто исполнялось, пока на последнем повороте лестницы она не встретила... Калипсо Стрэйт! В пеньюаре, накинутом на ночную сорочку, и с распущенными волосами!

В глазах мисс Стрэйт вспыхнул ужас, когда она увидела Эмму. Эмма сразу поняла, где мисс Стрэйт провела ночь. Где же еще, если не в постели лорда Лафтона!

Окинув взглядом аккуратный дорожный костюм, шляпку и две сумки Эммы, мисс Стрэйт заговорила первая:

— Итак, вы нас оставляете, как я вижу. Полагаю, он переспал с вами и поэтому вы так разумно его покидаете. Хвалю ваш здравый смысл, учитывая, что он никогда на вас не женится.