Джудит Мак-Уильямс - Больше, чем страсть

Маргарет торопливо выпрыгнула из кареты и, взяв Хендрикса под руку, пошла с ним в лавку. Она с нетерпением ждала этого. И день оказался именно таким счастливым, как предвкушала Маргарет. Она рылась в бесконечных штабелях книг, как редких, так и просто старых. Она старалась не увлекаться, помня, что не только не имеет права тратить деньги Хендрикса, но что при отъезде не сможет унести с собой много книг. Но все равно кончилось тем, что она набрала солидную стопку.

— Я вам очень благодарна, папа, — сказала Маргарет, когда Хендрикс наконец отвез ее домой. — Мне не терпится получше рассмотреть их.

— Когда вы прочтете тот французский часослов, мне хотелось бы просмотреть его.

— Вот он. — Маргарет поспешно протянула ему часослов. — Я хочу начать с платоновской критики логики, которую мы нашли во второй лавке.

— Вы уверены? — Хендрикс провел пальцем по чудесному изображению Святой Девы на обложке.

Маргарет кивнула, глядя, как благоговейно двигаются его пальцы. Он действительно любит книги так же, как и она. Пусть между ними существует очень отдаленное родство, но во всех важных аспектах Хендрикс больше походит на нее, чем когда-либо походил родной отец. «Какова была бы моя жизнь, будь Хендрикс на самом деле моим отцом? — подумала она. — Я бы уже давно умерла и была бы похоронена на кладбище во Франции», — быстро отогнала она свои неуместные мысли.

— Не хотите ли зайти и выпить чаю, папа? Хендрикс бросил быстрый взгляд на огромные окна гостиной и покачал головой.

— Нет, дорогая. Миссис Арбетнот дома. Так что до свидания. Он запечатлел на ее щеке ласковый поцелуй и отошел, подождав на тротуаре, пока она поднимется по парадной лестнице. Не успела Маргарет постучать, как дверь открылась. Помахав Хендриксу в последний раз, она вошла в дом и сразу же резко остановилась, увидев, кто ей открыл дверь.

Филипп! Все у нее внутри перевернулось, когда она неожиданно увидела его худое лицо. Она внимательно смотрела на него, пытаясь понять, в каком он настроении. Губы его были плотно сжаты, желваки перекатывались на скулах. «Настроение неважное, — решила она. — Филипп на что-то сердится. Впрочем, когда он не сердится?» Она усмехнулась от этой мысли, и немедленно ее охватило жаром при воспоминании о том, как он склонялся над ней. Тогда лицо у него было тоже напряженным, но источником того напряжения было вожделение.

«Так что я в большей безопасности, когда он сердится», — успокоила она себя. — Добрый день, — сказала Маргарет, поскольку он продолжал молча смотреть на нее. — А это утверждение, госпожа супруга, не так уж очевидно! Маргарет растерялась, не зная, какого ответа требует это замечание. В конце концов она решила не говорить ничего. Филиппа не интересует, что она думает, и, очевидно, сейчас он не склонен обмениваться светскими любезностями. Никогда еще она не видела его в таком настроении. Возможно, BOT почему ему необходима помощь Хендрикса в отношении его законопроекта. Филипп не дипломат. Он привык призывать, а не убеждать.

— Чье это? — Филипп кивнул на стопку книг. Маргарет заморгала, потому что при этом кивке вечернее солнце, проникающее через веерное окно над дверью, осветило его чернильно-черные волосы и окружило их золотым ореолом. Он похож на изображение Люцифера в том часослове, который она отдала Хендриксу. «Он порой и ведет себя как Люцифер», — подумала Маргарет, когда он взял верхнюю книгу из пачки, которую она держала в руках.

— Платон? — нахмурился он, взглянув на тонкую книжечку. — На греческом?

— Если вы думаете, что эти сведения — для меня новость, то это не так! — проговорила Маргарет, уязвленная сомнением, прозвучавшим в его голосе.

— Где вы их взяли?

— Лорд Хендрикс купил их мне. Он также сказал, что уговорил двух пэров проголосовать за ваш законопроект, — сказала Маргарет, надеясь отвлечь его. Это помогло. Филипп мгновенно потерял всякий интерес к книгам. Взяв у нее всю стопку, он отдал ее поджидающему лакею и велел отнести в библиотеку.

— Каких пэров? — спросил Филипп. Маргарет попыталась вспомнить и не смогла.

— Не припомню. Филипп помрачнел.

— Хендрикс не сказал, будет ли он сегодня на балу у Ливенджеров? Маргарет покачала головой.

— Ступайте в гостиную и, пока мы пьем чай, постарайтесь вспомнить. Если они уже дали свое согласие, мне не придется терять на них время.

«У меня было бы больше шансов вспомнить, — подумала Маргарет, — если бы он избавил меня от своего присутствия». Однако она покорно пошла за ним в гостиную.

— А, вот и вы, Маргарет! — Эстелла радушно встретила ее, в искренности чего Маргарет усомнилась. — А я-то думаю, куда вы подевались?

— Мы уезжали с папой. — Маргарет села и приняла из рук Эстеллы чашку чая.

— Вот как? — Эстелла рассмеялась коротким сердитым смешком. — Я-то была совершенно уверена, что вы пошли повидаться с автором того письма. Это было бы куда романтичнее.

— Выдумки всегда романтичны. — Маргарет наклонила голову и отпила чаю, чтобы скрыть внезапное напряжение. Ну и Эстелла! Она ведь нарочно пытается досадить ей, ПОТОКУ что Маргарет не пригласила ее поехать вместе с ней и Хендриксом.

Маргарет бросила быстрый взгляд на Филиппа, и сердце у нее упало при виде его лица, которому он старался придать выражение полного безразличия. Только какая-то жилка, подергивающаяся у подбородка, говорила о сдерживаемой ярости.

— Ах, Боже мой, мне, наверное, не следовало говорить об этом письме? — Эстелла переводила жадный взгляд с Маргарет на Филиппа. — Знаете, милочка, я не хочу, чтобы вы сочли меня старой дамой, вмешивающейся не в свои дела, но я считаю своим долгом научить вас, как вам поступать. Кажется, вы не привыкли к подобным положениям. И…

— Как вы провели вторую половину дня, сударыня? — Филипп резко переменил тему разговора,

Эстелла, бросив оценивающий взгляд на напряженное лицо Филиппа, не решилась продолжать. Вместо этого она пустилась в скучный монолог, излагая самые последние сплетни, собранные ею во время визитов, что дало Маргарет возможность спокойно пить чай. Но еще и волноваться о том, что сделает Филипп в ответ на вмешательство Эстеллы. А в том, что он непременно что-то сделает, Маргарет ни минуты не сомневалась.

Десятью минутами позже, когда Эстелла наконец замолкала, чтобы отдышаться, Маргарет поспешно поднялась.

— Прошу извинить меня, но мне нужно одеваться, иначе я опоздаю на сегодняшний бал.

Стараясь не смотреть на Филиппа, Маргарет послала Эс-телле совершенно фальшивую улыбку и ретировалась. К счастью, Филипп не сделал никаких попыток последовать за ней. «Может быть, он внесет это письмо в список вещей, о которых захочет поговорить позже, и забудет о нем», — сказала она себе, ни капельки не веря в это. Если бы она умерла, он, наверное, последовал бы за ней на небеса, чтобы упрекнуть ее, что она не выполнила свою часть договора.