Вирджиния Линн - Непокорная пленница

Было ясно, что Каттер привез ее в такой дом, где люди косо посмотрят на растрепанную женщину в грязной одежде. Она подоткнула волосы под шляпу и надвинула ее так, чтобы скрыть лицо. Горло сжалось, и волна раздражения придала ей силы для спора.

— Каттер! Ты не можешь приводить меня в таком виде!

Он спрыгнул на землю Даже раньше, чем конь остановился, его движения были такие легкие, как будто он и не скакал четырнадцать часов кряду. Ворота бесшумно открылись, он завел лошадей и только после этого ответил:

— В каком виде? Не говори, что ты столько промолчала ради того, чтобы начать все сначала. — Голос был нетерпеливый, отблески фонарей злобно блеснули в глазах. — Предупреждаю: не начинай.

Она бы продолжила, но дверь дома распахнулась, послышались голоса. Свет из дома очертил высокую фигуру — та на мгновение застыла, а потом взорвалась энергией.

— Каттер! — раздался мальчишеский голос, тень бросилась по низким ступенькам и остановилась возле Каттера. Светлые глаза сияли от радости, темный вихор упал на лоб.

Каттер обернулся, расплылся в улыбке и с нежностью и теплотой сказал:

— Дэйви! Как тут у вас обстояли дела, пока меня не было?

Сверкнув белыми зубами, мальчик весело сказал:

— Без тебя плохо. Господи, как я рад, что ты приехал!

Теперь все опять оживет. Так всегда бывает, когда ты приезжаешь. Эй! Кого это ты привез? Там, случайно, не Теджас?

Несколько забавляясь, Каттер ответил:

— Нет, конечно, это не Теджас. — Он подошел к Уитни, снял ее с седла, несмотря на короткое, бурное сопротивление, и вытащил на свет. — Мисс Брэдфорд, познакомьтесь с моим импульсивным младшим братом. Дэвид Коулмен.

Слова застряли в горле: Уитни ожидала чего угодно, только не того, что Каттер привезет ее в свой дом — особенно в таком виде. Замызганную пленницу!

— Как ты посмел! Протащил меня через полстраны, как свору дворняжек, а потом без стеснения приводишь в свой дом? Я этого не потерплю, слышишь?

— Потерпишь и больше, если я велю, — сказал Каттер, сверкнув глазами.

Дэвид звучно засмеялся и сказал:

— Так и знал, что что-то будет, когда ты приедешь! Ма, Каттер приехал, он привез с собой гостью!

Каттер повернулся и с посветлевшими глазами сказал матери:

— Это ненадолго.

— Я бы хотела, чтобы надолго. Ты, кажется, забыл сюда дорогу. — Захрустели юбки, пахнуло духами, прохладный, мягкий голос спросил:

— Кто твоя гостья, сынок?

Если бы это было возможно, Уитни провалилась бы сквозь землю, бесследно растворилась в камушках, которыми усыпана дорожка. Но пришлось взглянуть в лицо хозяйке.

Женщина была изящная, мягкие каштановые волосы разделял ровный пробор, большие глаза, вероятно, были такие же зеленые, как у сына. В ее взгляде не было ни осуждения, ни приговора, только любопытство, и почему-то это было еще неприятнее. Как прореагирует эта хорошо воспитанная женщина на известие, что ее сын похитил человека? И привез пленницу к ней домой?

Она услышала, как Каттер говорит с долей иронии:

— Это мисс Джей Уитни Брэдфорд. Уитни, это моя мама, миссис Дебора Коулмен.

Наступило короткое, напряженное молчание; Уитни одолей враждебности ожидала, как он будет объясняться, но он не стал. Вскоре она поняла почему. Его мать подняла брови и сказала:

— Это та Уитни Брэдфорд, о которой пишут все газеты?

— Она самая, — сказал Каттер без намека на раскаяние, и у Уитни появилось чувство, что она здесь единственная, кто не понял суть жестокой шутки.

Газеты? — ошеломленно подумала она и тут же догадалась. Конечно, отец постарался, чтобы историю о ее похищении рассказали все газеты Аризоны. Он надеется, что кто-нибудь узнает ее и освободит. И сейчас весь мир оповещен о том, что она находилась в руках отъявленного разбойника более двух месяцев. Зная человеческую природу, можно предположить, что газеты переполнены яркими комментариями и жестокими догадками о том, какие муки ей пришлось претерпеть!

«Меня должны были непрерывно насиловать, — с отвращением подумала она. — Народ этого ждет».

На щеках и на шее проступили пятна. Под полями надвинутой шляпы глаза заблестели, как только что отчеканенные золотые монеты, губы сжались в твердую линию.

После долгой, напряженной паузы Каттер протянул руку и снял с нее шляпу. Золотистые волосы упали на плечи и засветились под фонарем.

— Извините, что появилась перед вами не в лучшем виде, но один из недостатков пребывания в плену — это отсутствие милых мелочей жизни! — со злостью и смущением произнесла она.

Дебора со сдержанным смехом ответила:

— Я знаю, дорогая. Все это было для вас очень неприятно, не правда ли? — Она приблизилась с ободряющей улыбкой. — Я уверена, вы проголодались. Пойдемте в дом. Вы поедите, я пока наполню ванну, а позже мы поговорим.

Мягко отстранив Каттера, который цепко держал Уитни за плечо, Дебора повела ее в дом, продолжая мило беседовать.

— Знаете ли вы, мисс Брэдфорд, что я прочла несколько ваших книг? Они мне очень понравились. У вас герои — живые люди…

Уитни была измучена, как никогда в жизни; ее отдали на попечение мексиканки, которая деликатно, но уверенно позаботилась о ее комфорте. Уитни гадала, что думает Каттер, если он вообще о ней думает. Он ничуть не удивился, когда мать спокойно, но твердо сказала, что позже они обсудят все дела; ему не слишком нравилось, что брат все время задавал вопросы и высказывал замечания, за которые Дебора его бранила, если они смущали Уитни, но наконец Дэвида отправили спать, хоть он и упирался.

В этот момент Уитни была слишком благодарна за комфорт, чтобы задуматься о странности ситуации, хотя она ее и подметила: Дебора Коулмен отнеслась к ее появлению спокойно. Сколько женщин останутся спокойными, когда их сын привезет в дом похищенную им пленницу? Это очень странно, в полусне подумала Уитни.

Только после того как она провалялась полчаса в медной ванне, высушила волосы перед камином, а горничная Хуана их расчесала, после прекрасного ужина, состоявшего из тонких ломтей жареного мяса, зеленого горошка и картофеля, густо политого сметаной, она. нашла ответ.

Конечно! Каттер — полукровка, значит, его мать сама через это прошла. Вполне разумно. Не много найдется утонченных женщин, которые будут искать себе подходящего мужа среди апачей, так что Дебора Коулмен, безусловно, сама какое-то время была пленницей. Уитни сонно подумала, что это своего рода отмщение.

Ей было бы приятно узнать, что после того, как она улеглась в постель, а Хуана подоткнула одеяло и погасила свет, Каттер предстал перед матерью. Не то чтобы Дебора кричала или произносила высокопарные речи — не такая она была женщина. Да Каттер и не потерпел бы этого даже от матери. Нет, инструмент Деборы был тот же, которым с большим мастерством пользовался сам Каттер, — сарказм.