Лиза Клейпас - Объятия незнакомца

Высвободив свое запястье из его руки, Лизетта напрасно пыталась вытереть свое лицо и шею. Она удивилась своему собственному голосу, дрожащему и напряженному:

– Это приглашение или приказание?

Он улыбнулся ослепительной улыбкой:

– Предложение.

– Я не могу… принять его. – Лизетта была потрясена, открыв для себя новое в муже: шутливость и чувственность.

– Здесь хватит места для нас обоих, – продолжал он, проведя пальцами по изгибу ее подбородка. – Тебе понравится. – Он наклонился и поцеловал ее в шею. Лизетта вздрогнула, но не двинулась с места. – Ты говорила, что не боишься меня. Рано или поздно я овладею тобой, моя милая… почему бы не сделать это сейчас? Нет ничего предосудительного в том, если ты отдашься собственному мужу.

– Но я не хочу…

– Ты желаешь меня. Неужели ты думаешь, мне неизвестно, что ты чувствуешь, когда я целую тебя? Или даже прямо сейчас? – Макс отыскал наиболее чувствительное местечко на ее шее и слегка сжал его зубами. Это прикосновение к ее коже вовсе не было неприятным. – Отдайся мне, – прошептал он.

– Я… еще не… готова. – Лизетта была смущена и испугана, но в то же время ей хотелось погрузиться вместе с ним в теплую, пахнущую мылом воду и отдаться его желанию. Однако что-то не позволяло ей принять предложение Макса.

Он с трудом удерживал ее за руку, глядя на дрожащую, насквозь промокшую девушку, не проявлявшую к нему ни малейшего интереса.

– Однако скоро все будет иначе, – сказал он, медленно переводя взгляд на ее грудь, затем снова на лицо. Лизетта опустила длинные ресницы.

– Возможно. – Она с удивлением услышала свой голос.

Макс усмехнулся, расценив это как первую робкую попытку пококетничать с ним. Он смахнул каплю воды с груди Лизетты и отпустил ее.

Хотя она была рада тому, что освободилась, однако осталась на месте и даже помогла мужу вытереть спину, когда тот закончил купание. Лизетта нахмурилась, заметив еще один шрам от середины груди до бока.

– Макс? – обратилась она к нему, замедлив движение руки, вытирающей полотенцем его плечи.

– M-м? – Он вылез из ванны и наклонился, чтобы вытереть ноги.

– Ты больше не будешь драться на дуэли?

Он улыбнулся, надевая халат и подвязывая его поясом на тонкой талии.

– Я никогда не стремился к дуэли. Кроме случая с Этьеном Сажессом. Почему ты спрашиваешь об этом?

Лизетта отвернулась, стараясь сохранять небрежный тон:

– Так просто… это ведь очень опасно… и ты уже много раз испытывал судьбу, не так ли?

Макс тихо засмеялся:

– Никто не сделает тебя вдовой, Лизетта. Я рассчитываю быть твоим мужем долгое время.

Однако Лизетта не могла избавиться от тревоги:

– Многие молодые люди ищут повод испытать свои силы в фехтовании. Ты ведь не станешь драться из-за всяких пустяков?

– Из-за пустяков никогда, – сказал он, понимая, что она старается добиться от него обещания больше не драться на дуэли. Он не станет ничего обещать ей. Однако приятно, черт возьми, что она беспокоится о нем, как подобает жене.

– Для человека твоего положения и возраста довольно глупо подвергать свою жизнь риску только ради пустого принципа.

– Я бы не назвал честь пустым принципом, – прервал он ее. – А мой возраст не так уж велик, хотя по сравнению с твоим тридцать пять лет – это довольно внушительно.

Лизетта была раздражена его покровительственным тоном.

– Не в этом дело. Да и я не такая уж юная.

Макс усмехнулся:

– А я не такой уж старый, детка.

– Не называй меня так, – запротестовала она, еще более раздражаясь. Когда он наконец начнет уважительно относиться к ней, как подобает мужу? Казалось, он все время насмехается над ней, стараясь самодовольно показать свое превосходство. – Я не детка, я женщина!

– Это ты-то? – Макс ухватил ее за мокрый рукав платья и притянул к себе. Уголки его губ все еще хранили улыбку. – Тогда покажи мне, какова ты как женщина. Подтверди свои слова.

– Я не собираюсь ничего доказывать… – заговорила она, когда его руки обняли ее. Его широкие плечи возвышались над ней, а твердое тело под халатом было явно возбуждено. Лизетта почувствовала его руку на своей ягодице.

– Как я говорил тебе прошлой ночью, мужчина испытывает значительное неудобство от долгого возбуждения, не получая разрядки. Я очень надеюсь, что ты учтешь это.

Он улыбнулся, когда она увернулась от него с молчаливым отказом.

Глава 7

Семья Волеранов считала чрезвычайно странным то, что молодожены проводят очень мало времени вместе, но никто ни разу не упомянул об этом в присутствии Лизетты. Даже Жюстин не осмелился высказаться по поводу того, что его отец и мачеха договорились спать отдельно, хотя порой, когда он смотрел на Лизетту, в его глазах появлялся нахальный блеск, выдававший его мысли.

Ей требовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к Волеранам. Лизетта росла в своем доме в основном среди женщин. Она, Жаклин и Жанна угождали всем капризам Гаспара. Теперь же Лизетта была окружена мужчинами – троими братьями, близнецами, и все они очень отличались от ее отчима.

Волераны, не менее капризные, чем Гаспар, даже в плохом настроении вели себя вежливо. В отличие от Гаспара с его бесплодными многословными наставлениями они знали, как можно ранить всего несколькими словами, и порой братья были безжалостны друг к другу. Однако в присутствии женщины все споры сразу же прекращались, и разговор переходил в мирное русло.

Лизетта уже начинала верить в насмешливое замечание, которое Ноэлайн однажды сделала по поводу того, что в семье Волеранов мужчины с рождения умеют очаровывать женщин. Лизетта с детства привыкла к плохо скрываемой неприязни Гаспара, отчего поначалу ее смущали комплименты Волеранов и их изысканные манеры.

Александр часто отзывал ее в сторону и советовался относительно сердечных дел, заявляя с плутовским подмаргиванием, что женщина, сумевшая завоевать сердце его брата, является для него большим авторитетом. Бернар развлекал ее рассказами о путешествиях за границу, и иногда на английском, похваливая ее знание языка. Филипп делился с ней любимыми книгами, выбирая те, которые, по его мнению, должны были понравиться и ей. Даже Жюстин сопровождал ее во время верховых прогулок по плантации, позабыв о своей обычной неприветливости и проявляя необычайную учтивость.

Однако сам Макс редко бывал дома. За две недели семья почти не видела его. Уверения Ирэн, что он очень занят, мало утешали Лизетту. Стараясь побольше узнать о Максе, она донимала его мать вопросами, но даже продолжительные беседы не помогали ей узнать о нем что-либо новое. Нежные воспоминания Ирэн не могли сократить дистанцию между мужем и женой. Когда он уходил из дома ночью, Лизетта с досадой думала, что он направляется к своей любовнице. Правда, не осмеливалась упоминать о ней после свадьбы, но ее раздражение росло, пока Лизетта наконец не решилась заговорить об этом.