Элизабет Торнтон - Опасный поцелуй (Самозванка)

— Не будь такой покорной, Деб. Я не хочу видеть тебя такой.

Она промолчала.

Грей ощущал, как ее мягкие груди упираются в твердый панцирь его мускулистой груди. Она была такой нежной, такой женственной и целиком была в его власти. Одна из блестящих пуговиц на его рубашке расстегнулась. Он дотронулся до нее рукой и вдруг, повинуясь какому-то порыву, начал расстегивать их одну за другой.

— Не делайте этого, — предупредила Дебора. Грей слегка ослабил объятия, она отступила на полшага и вдруг вскрикнула, охваченная ужасом.

— Вы же почти раздеты!

Он усмехнулся, глядя ей прямо в залившееся пунцовой краской лицо.

— Деб, ты ведь даже не знаешь, как я выгляжу. Как вообще выглядит раздетый мужчина. Дотронься рукой до моего обнаженного тела. Один раз ты уже это сделала. Разве ты не помнишь? Я испытал тогда приятное чувство.

Она отступала от него все дальше.

— Вы приказали мне забыть все о том времени, когда я была вашей пленницей. Я честно пытаюсь это сделать, но у меня ничего не получится, если вы будете постоянно с ухмылкой напоминать мне. А теперь, если вы будете так любезны, лорд Кендал, уступите мне дорогу, я бы хотела вернуться в свою комнату.

— Не думаешь ли ты, что обращение «лорд Кендал» делает наши отношения более формальными, чем они есть на самом деле? Ты не называешь Харта лордом, Ника тоже. Твое обращение ко мне в твоих устах звучит издевательски. Зови меня просто Грей.

Она увидела, что он смеется. Когда Дебора отступила еще на шаг, он продвинулся вперед.

Грей внушал себе, что преследует ее не всерьез. В любой момент кто-то мог появиться в коридоре или выглянуть в дверь. Он надеялся, что это так и произойдет и помешает их решительному объяснению. Он не соблазнял ее. Он только играл с ней, и, черт побери, если не она сама провоцировала его так поступать.

Когда он потянулся к ней, Дебора, вскрикнув, оттолкнула его.

— Грей, — повторил он со смехом. — Я желаю услышать, как ты по-дружески назовешь меня Грей… Мой милый Грей!

— Вам придется ждать этого до судного дня, милорд.

Но ему хотелось продолжить начатую игру. Грей поцеловал прядь ее волос.

— Неужели, Дебора, тебе так трудно произнести мое имя?

Она твердо сжала губы, и Грей начал покрывать их поцелуями. Когда губы чуть раскрылись, Грей усилил натиск и добился того, чтобы ее рот слился с его ртом. Он длил этот поцелуй до тех пор, пока ее тело не ослабло и она не приникла к нему.

Игра была забыта, когда он почувствовал, что она подчиняется всем его действиям. Его руки погладили все округлости ее тела, прижали ее мягкую женскую плоть к твердой мужской плоти.

Дебора пыталась бороться с этой силой, которая словно втягивала ее в себя. Он распутник! Для него все это лишь забава. Ему безразлично, чье тело он держит сейчас в своих руках. Жар и холод одновременно охватывали ее. Она ослабела настолько, что ей приходилось использовать его тело как опору. Боль в ее груди распространилась и в нижнюю часть живота. Она ощущала ее между бедер. Оставаясь неподвижной в его руках, она широко расставила ноги. Из ее уст вырвалось нечто подобное рычанию. Грей прижал ее к стене.

— Грей! — выкрикнула она. — Грей!

Когда он опустил ее на пол, поставив на ноги, глаза у него были расширены, у нее тоже. Никто не произнес ни слова. Оба они словно окаменели, смотря друг на друга. Грей очнулся первым. Его руки опустились, и он сделал шаг назад. Ощущая себя бессильной без его поддержки, Дебора сделала несколько неуверенных и, наверное, смешных, если смотреть со стороны, попыток выпрямить и согнуть колени. Щеки ее пылали.

— Ведь не так уж плохо это было? Разве не правда? Грей, Грей, Грей! Теперь ты всегда будешь звать меня именно так.

Дебора поправила сбившуюся одежду и быстро скользнула мимо него. Даже при тусклом свете свечи Грей разглядел насмешливый живой огонек, блеснувший в ее глазах.

— Спокойной ночи вам, дядя Грей, — сказала она с наигранной умильностью и скрылась за дверью.

Он посмеивался по дороге к своей спальне, но смех его мгновенно угас при виде Ника, который, почти невидимый в полумраке, скрестив руки на груди, подпирал спиной стену. Для того чтобы изобразить фигуру какого-нибудь рыцаря в замке, ему не хватало только стальных доспехов.

— И как много ты увидел? — спросил Грей, подойдя к нему вплотную.

— Достаточно.

— Все, что ты видел, ничего не означает.

— Неужели? — Ник последовал за Греем в спальню и прикрыл за собою дверь. — Я предполагаю, что ты женишься на этой девушке.

— Что может толкнуть меня на это? Деб не первая девушка, которую я поцеловал в своей жизни. По-твоему, я должен был жениться на каждой?

Не дожидаясь приглашения, Ник откупорил бутылку бренди и наполнил два стакана.

— Ты назвал это поцелуем? Я придерживаюсь другого мнения. Ты уже почти лишил бедную Дебору девственности.

Грей взял стакан, протянутый Ником.

— Деб и я — мы из разных миров.

— Что это значит? Грей пожал плечами.

— Я слишком для нее стар.

— Слишком стар? Да ты в самом расцвете. Что значит разница в десять лет?

— Я стар для нее не по годам, а по опыту. Ник с удобством расположился в кресле. В его глазах плясали веселые огоньки.

— Ты грустишь, я понимаю. Она заслуживает кого-нибудь получше тебя.

Грей молча опустил голову. Ник расхохотался.

— Грей, я вижу тебя насквозь! Ты будешь драться как лев и не подпустишь к ней даже на дюйм никакого другого мужчину!

12

Дом Кендалов на Беркли-сквер представлял из себя трехэтажное кирпичное здание с балконами и каменными украшениями, опоясывающими ряд верхних окон. Для Деборы неприятным открытием послужило, что здание находится так близко к домам ее отца — Бельведеру, его загородному дому в Виндзоре, и к Стренд-хаузу, который был как раз за углом и выходил на Чарринг-кросс. Все эти дворцы были настолько велики, что в них могли уместиться несколько таких домов, как Кендал-хауз.

Но она еще не успела подумать о том, чем ей может грозить это опасное соседство, когда Грей ввел ее в белый мраморный вестибюль, декорированный изящными голубыми обоями. Она крепко сжимала в своей руке руку Квентина, стараясь подбодрить его собственным примером. Квентин не знал, что у нее самой от робости и смущения дрожат колени. К счастью, Грей предупредил свою мать об их приезде, послав Ника вперед, чтобы сообщить ее сиятельству, каких гостей ей придется встречать.

На верхнем этаже громко хлопнула дверь и оттуда донеслись оживленные возгласы. Квентин крепче прижался к Деборе, а она, в свою очередь, бессознательно подалась ближе к Грею.

— Дядя Грей, где же папа? — Мальчик с длинными темными волосами появился на верхней площадке лестницы и поспешил вниз.