Рут Лэнган - Владычица морей

– Рори!

– Да, миледи.

– Что вы здесь делаете? Он засмеялся:

– Хочу составить вам компанию. Не следует проводить в одиночестве такую прекрасную ночь.

От его близости сердце у нее бешено забилось.

– Откуда вам стало известно, что я в одиночестве?

– Мне сказала Генриетта Мария. Королева, судя по всему, сочувствует любовникам.

– Но мы не любовники, Рори Макларен. – Чтобы подчеркнуть свои слова, Кортни освободилась от его рук и отошла в глубь комнаты, надеясь на расстоянии сохранить ясность мысли.

– Мы могли бы ими стать.

От нежности, прозвучавшей в его голосе, она затрепетала.

– Этого никогда не будет, – твердо сказала она.

– Но почему, Кортни?

– Потому, что мы принадлежим к разным странам и обязаны сохранять верность разным монархам.

– Но те, кому мы обязаны сохранять верность, поженились, а наши страны образовали союз. Мы можем сделать то же самое.

– Нет. – Она отвернулась, не в силах вынести его взгляда.

Он быстро пересек комнату и встал у нее за спиной, но не дотронулся, а лишь смотрел, как она крепко обхватила себя руками, словно отчаянно пыталась совладать с собой.

– Скажите мне, почему вы поехали в лес в ту ночь, когда Берлингем напал на вас?

– Этого я вам сказать не могу.

– Вы должны. – Он видел, как сжимались и разжимались у нее кулаки.

– Не спрашивайте меня. – Она повернулась, и ее широко раскрытые от волнения глаза поразили его. Что он в них увидел? Страх? Страсть?

– Трудно не спрашивать. – Его голос смягчился до низких, обольстительных интонаций.

– Оставьте меня, Макларен. Зачем вам все выведывать?

– Я беспокоюсь, Кортни. Беспокоюсь о вас. У нее защипало глаза от слез, которые она поспешно сморгнула. Плакать из-за того, что о ней беспокоятся? А разве раньше не бывало так, чтобы о ней кто-нибудь беспокоился? Но уж, конечно, не Торнхилл. Он отдавал приказы и требовал их безоговорочного исполнения. Он научил ее сражаться по-мужски и гордился, когда ей это удавалось. Но на самом деле она ему была безразлична. Бони? Да, старик заботился о ней, как курица заботится о цыпленке. Теперь же простое замечание Рори заставило ее плакать.

Она почувствовала его руки на плечах, когда он повернул ее лицом к себе. С невероятной нежностью он притянул ее к груди и прижался губами к завитку волос на виске.

В другое время она стала бы сопротивляться, так как не хотела подпускать его к себе до тех пор, пока не выполнит свое задание. А когда выполнит? Тогда ей придется вернуться во Францию и жить воспоминаниями. Но этой ночью она чувствовала себя такой неприкаянной, что у нее не было сил противостоять ему. Желание, чтобы ее обнимали и успокаивали, все пересилило.

– Дайте мне коснуться вас, Кортни. – Он провел ладонями вдоль ее рук, отчего дрожь пробежала у нее по позвоночнику. – Позвольте поцеловать вас. – Его губы прижались к ее рту, и ее бросило в жар. – Позвольте мне любить вас, – пробормотал он.

В ответ она лишь слабо застонала, а он поцеловал ее крепче.

Он ожидал, что будет объят жаром, с которым с трудом справлялся каждый раз, когда обнимал ее. Или что его переполнят чувства, которые только она одна и могла вызвать. Но он не ожидал такого напора желания – желание билось в нем так неистово, что он почти задыхался, но он все крепче и требовательнее целовал ее. Эта женщина совершенно околдовала его. Она была как мед, сладкая и соблазнительная. Его рот двигался по ее лицу, покусывая мочку уха, целуя веки, щеки, снова возвращаясь к губам, спускаясь вниз вдоль шеи и плеч. Когда он прильнул к ямочке между шеей и плечом, она вздохнула от наслаждения и вздрогнула.

Он так отчаянно хотел ее, что мог бы овладеть ею тут же, на холодном, жестком полу, но сдержал себя, чтобы не испугать ее.

Ловким движением он спустил платье с ее плеча и нагнул голову к округлой груди. Его ласковые губы медленно омывали ее струями наслаждения, язык облизывал сосок, а пальцы гладили другую грудь. Она стонала, прижимаясь к нему. Казалось, тело ее состояло из одних нервов, которые болезненно требовали удовлетворения.

Он расстегнул платье, и шуршащий шелк соскользнул на пол, оставшись лежать у их ног. Кортни овладело отчаянное желание прикоснуться к нему обнаженным телом. С невероятной быстротой она сняла с него рубашку и дотронулась губами до покрытой волосами груди. Ее пальцы запутались в пуговицах на его кушаке, тогда он помог ей, и его одежда также оказалась на полу.

Рори окинул ее горящим взглядом. В полоске лунного света она выглядела волшебным золотым существом.

– Клянусь Богом – вы самая прекрасная из всех женщин!

С томной медлительностью она обвила руками его шею и подняла рот к его рту.

Их поцелуи потеряли нежность. Отчаянное желание захватывало их все сильнее и сильнее – одних поцелуев стало уже недостаточно. Подхватив Кортни на руки, Рори понес ее через сводчатый проход в спальню и опустил на постель. Прохлада вышитых простыней благословенным бальзамом коснулась ее разгоряченной плоти. Когда Рори лег рядом, она протянула руку, чтобы ощутить его тело, которое так давно восхищало ее и тянуло к себе. Кортни осторожно провела кончиками пальцев по мускулистым плечам, поражаясь их крепости. Он повернулся к ней, она дотронулась до его спины и почувствовала, как он вздрогнул. Осмелев, она положила обе ладони ему на грудь и стала водить пальцами по ребрам. Вдруг ее рука застыла – она почувствовала под ладонью шрам.

– Это от побоев на «Ястребе»? – тихо выдохнула она.

У него дрожь прокатилась по позвоночнику.

– Было столько всяких побоев: в тюрьме, на корабле. Это не важно, они уже зажили.

– Но шрамы остались. – И она прижалась губами к его телу.

Затаив дыхание, Рори так крепко обнял ее, что она оказалась как в тисках. Ее волосы веером раскинулись по простыне. Он склонился над ней, опершись на один локоть, и внимательно смотрел на ее лицо. Он видел, что рот ее жаждет поцелуев, а веки отяжелели от страсти. Губами и кончиками пальцев он изучал ее тело, восторгаясь гладкой, как атлас, кожей. Когда его пальцы обнаружили отметину шрама на ее спине и плече, он замер.

– Что это? – приглушенным голосом спросил Рори.

– Так, ничего.

– Ничего? – Он провел пальцем по вздувшейся коже. – Неужели этот зверюга Торнхилл порол даже собственную дочь?

В его голосе слышалась такая ярость, что Кортни поспешила успокоить его:

– Чем же я хуже вас, Рори Макларен? На «Ястребе» меня секли наравне с другими. Это уже не важно.

– Это важно для меня. – Он зажал ее лицо между ладонями, заглядывая в глаза. – Все, что касается вас, мне важно. Я скорее умру, чем увижу на вашем теле еще хоть один шрам.