Линда Кук - Серебряный ветер

— Поклянись!

— Прекрати дергаться, и я поклянусь. — Он отпустил ее и откинулся на подушку. — Как и твоя судьба, — сказал он, — моя жизнь переплелась с этим дьяволом Лонгчемпом. Как и ты, я не лгу. — Он снова дотронулся до ее косы и осторожно погладил. — Клянусь красотой моей жены!

В его взгляде не было ни насмешки, ни намека на легкий флирт. Только желание.

Ее глаза жгло, она была готова разрыдаться. — Я очень плохо все начала.

— Что именно?

— Свою семейную жизнь. Из меня получилась плохая жена. — Он отнял руку от ее косы и коснулся нежной щеки. — Если мне суждено выжить…

— Тс-с… Если я перехитрю Лонгчемпа и доживу до весны, ты станешь моей женой по-настоящему?

Аделина сморгнула набежавшие слезы.

— Ты мой муж, единственный и настоящий. Сейчас и на всю жизнь.

— Надеюсь, — сказал он, — с весны и до конца дней. Аделина с трудом перевела дух и чуть слышно сказала:

— Я здесь, и я твоя.

Он поднес ее руку к губам, потом опустил на покрывало.

— Весной, — сказал он, — Лонгчемп может послать сюда кого-то посерьезнее лучника с лицом, похожим на морду хорька. Если случится беда, нам, возможно, придется убегать отсюда очень быстро. Если ты будешь носить ребенка, опасность увеличится стократ. — Симон закрыл глаза. — Если Лонгчемп узнает, что ты носишь под сердцем наследника Тэлброка, он уничтожит вас обоих.

— Симон…

— Знай я, что Лонгчемп потребовал от тебя служить ему, я бы никогда на тебе не женился. Он теперь и твой враг, Аделина, потому что ты вышла за меня замуж.

— Он так сильно тебя ненавидит?

— Он ненавидит меня и боится. Мой брат рискует не меньше меня.

— Почему он тебя боится?

— Я… я убил священника. Этого довольно.

Но в тоне Симона было нечто такое, что указывало на иной источник ненависти Лонгчемпа. Аделина понимала, что на прямой вопрос Симон отвечать не станет.

— Ты ничего не можешь сделать, чтобы с ним помириться? — осторожно поинтересовалась она.

— Я бы предпочел отдать душу дьяволу.

Снова задул ветер, в отверстие в крыше взметнулись столбом искры. Аделина закрыла глаза и молча помолилась о том, чтобы князь тьмы не внял словам ее мужа.

Глава 16

Северный ветер затих как раз в ночь перед Рождеством. Опавшие листья подернулись серебристой корочкой льда. Симон и Аделина верхом спускались с крепостного холма, догоняя дровосеков, тянувших из леса ствол могучего дуба для долгого святочного костра.

Кардок руководил их действиями — вытащить из леса такое большое бревно непростая задача. Там же, у озера на опушке, резвились и младшие братья Аделины. Они прыгали и визжали, клубы белого пара вились над ними, они лишь притворились испуганными, когда отец, строго прикрикнув на детей, велел им держаться подальше от тяжелого ствола. Святочное бревно поджигали в первый день Святок, и жара его должно было хватить на все двенадцать дней праздника — до самого Крещения. С незапамятных времен во всех уэльских поместьях жгли на праздник святочные бревна, жар от него считался священным.

Дети нашли себе иное занятие — принялись собирать камни, чтобы швырять их на тонкий лед, радостно вскрикивая всякий раз, когда серебристая корка с печальным звоном разламывалась и камешки с негромким всплеском уходили на дно.

— Вы разбудите дракона, — взревел Кардок, — и когда огромный червь приползет к вам в кровать, чтобы забрать к себе в озеро, не зовите меня на помощь!

— Ты их напугаешь, — заметила Аделина.

— На это я и рассчитываю, — пробурчал отец.

Аделина, осторожно ступая по подернутой ледком слякоти, обошла полено. Ее сводные братья выковыривали камни из замерзшей земли на берегу.

— Ты не моя сестра, — сказал один из братьев на безупречном английском.

— Ты так считаешь?

— Моя мама сказала, что, если придут плохие люди, важно не быть твоим братом, вот что она говорила.

Аделина потрепала младшего по волосам:

— А ты, Гован? Ты считаешь меня своей сестрой? Младший ребенок пожал плечами:

— Пенрик прав, Пенрик всегда прав. Аделина улыбнулась:

— Да уж, верно, если я не прихожусь тебе сестрой, могу я быть тебе подругой?

Пенрик нахмурился, задумавшись.

— Пожалуй. — Он заглянул Аделине через плечо. — Только не говори тому большому дяде и людям в башне.

— Договорились. — Аделина проследила за взглядом ребенка и увидела, что Тэлброк снимает плащ, чтобы помочь людям Кардока. Она видела, как напряглись мышцы на его широких плечах, когда он приподнял свежесрубленный конец полена над зарослями ивы. Через минуту и сам Кардок присоединился к команде дюжих мужчин, тащивших бревно через подмерзшее поле.

Гован вытащил большой палец изо рта и ткнул им в сторону Тэлброка.

— Ты, наверное, храбрая, раз живешь с этим большим дядькой. Петронилла так говорит.

Аделина распрямилась и огляделась:

— Кстати, а где она?

Пенрик пожал плечами и опустил на землю палку, которой выковыривал камни.

— Хауэлл увез ее на своем коне. — Он поднял маленький камешек и посмотрел на озеро.

— Вот от этого будет громкий всплеск, — сказала Аделина. — Тогда дракон точно проснется.

— Дракон не посмеет вылезти, пока рядом тот большой дядька. — Гован засмеялся и пальцем ткнул в сторону Тэлброка. — Дракон не станет выходить, пока он тут.

— Вот он, уже поднимается, — страшным голосом сказала Аделина.

Ребята сорвались с места и пустились бегом за Тэлброком.

Отличной выделки льняная скатерть накрывала стол в доме Кардока. Стол ломился от яств — еды хватило бы накормить всех живущих в долине. В широкой старинной чаше чистого серебра пенился мед, за медом настал черед бренди. Кардок восседал на большом стуле, похожем на трон. Майда с сыновьями сидели рядом с хозяином дома.

Петронилла, неподражаемая в своей тунике нормандского покроя и нижнем платье, отбеленном усилиями Майды, сновала между Аделиной и шумной толпой молодых людей у дальнего конца стола. Среди этой группы Аделина заметила несколько лиц, запомнившихся ей по встрече в пастушьей хижине, но Граффод, их начальник, еще не приходил. Десять солдат гарнизона сидели чуть поодаль от воинов-пастухов, поближе к отцу Катберту. Пока что за столом Кардока царил мир.

Аделина подвинулась к мужу, освобождая место для подруги.

— Ты видишь, — шепнула ей Петронилла, — как Хауэллу идет стрижка?

Аделина взглянула на молодого валлийца. Теперь, когда его похожие на солому желтые волосы укоротили, мощная челюсть еще больше выдвинулась вперед. Клочковатая рыжая борода так и осталась не тронутой ни ножницами, ни бритвой.

— Он действительно прекрасно выглядит, — сказала Аделина. — Кстати, где вы были, когда сюда тащили полено? Мне, да и не только, так не хватало вашего общества.