Бетина Крэн - Идеальная любовница

Габриэлла опустила глаза. Голос ее дрожал, но она мужественно продолжала.

— А потом, срок обучения подошел к концу, и все девочки разъехались по домам. Теперь они пишут мне, что родные встретили их с распростертыми объятиями, а потом начался сущий кошмар. Розалинда ведь не одна такая. Все матери почему-то считают, что выучив своих дочерей, они лишь выгодно поместили капитал, и теперь требуют дивидендов. Родители распоряжаются судьбами детей так же легко, как и семейным имуществом, нимало не задумываясь об их душе, проблемах и чаяниях. Некоторые из моих соучениц уже вышли замуж, кто-то еще ждет своего часа, а я… Я после окончания академии была отправлена в путешествие, а затем в. целости и сохранности доставлена домой. И все это только для того, чтобы стать игрушкой в чьих-то руках.

— Ну-ну, Габриэлла, я не думаю, что связь с мужчиной сделает из тебя игрушку, — сказав это, Питер почувствовал укол совести, потому что в компании своих друзей он именно так и называл «профессиональных любовниц». Он всегда относился с презрением к дамам так называемого полусвета. Так было до тех пор, пока он не встретил Габриэллу. Да, теперь ему, пожалуй, придется осторожнее выбирать выражения.

— А что из меня сделает связь с мужчиной? Чего хорошего вообще можно ждать от мужчин? Если я пойду по пути Розалинды, то буду делать лишь то, чего хочет мой, якобы, обожаемый любовник, и нуждаться лишь в том, что он соизволит мне дать.

Габриэлла помолчала. Она редко позволяла себе думать о подобных вещах, а тем более говорить о них вслух. Однако сейчас она почувствовала какую-то отчаянную потребность высказаться.

— Я не хочу жить так, как живет моя мать. Не хочу подстраиваться под настроение мужчины и смеяться тогда, когда хочется плакать. У меня тоже есть право выбора, и я свой выбор уже сделала.

Ну вот опять двадцать пять! Питер раздраженно посмотрел на нее. Неужели девчонка — и ведь не глупая — не понимает, что жизнь состоит не только из черного и белого цвета. Существуют еще и полутона. Все намного запутанней, и сделать свободный выбор не так просто.

— И что этот выбор тебе дает? — хрипло спросил он. — Ты отличаешься от матери только тем, что выбираешь мужчину, другой набор прав и обязанностей.

— Я выбираю не мужчину! — воскликнула она. — Я выбираю замужество! Я хочу, чтобы мои чувства и мысли принадлежали только мне, а не переходили в чужую собственность.

— Дорогая, ты противоречишь сама себе, — заметил Питер, украдкой наблюдая за ее реакцией. — В брак вступают двое: женщина и… мужчина. Ты уверена, что сможешь отыскать такого простака, который предоставит тебе полную свободу?

— Уверена, — сердито буркнула она. — Я найду себе мужа! И он будет ценить меня не только за хорошенькую мордашку и восемнадцатидюймовую талию, — она вздернула подбородок. — Я докажу , ему, что я личность. Разве это неосуществимо? Разве я слишком многого хочу?

— Нет, — ответил Питер и задумался. Так почему же все-таки его так тянет к ней? Потому что она неординарна мыслит? Потому что она искренне говорит о своих чувствах… или почему-то еще?

После короткого ответа Питера в комнате воцарилось молчание. Но это не была та гнетущая тишина, которая повисает в воздухе и давит на психику. Нет, это молчание было гораздо выразительнее слов. Она высказалась, и ей стало легче. Он выслушал и понял ее, это понимание сблизило их больше.

Послышался вежливый стук в дверь.

— Еще же без десяти пять, — удивился Питер. — Боюсь, сегодня мы снова огорчили богиню романтики. Она прислала за нами раньше срока. За дверью стоял неизменный Гюнтер.

— Мадам просит вас к чаю, — промолвил он и величественно удалился.

Не услышав никаких объяснений по поводу столь раннего прихода, Габриэлла пожала плечами и повернулась к Питеру.

— Как я выгляжу? Пятен нет? Волосы растрепаны?

— Ты само совершенство.

Она стояла перед ним такая светлая, золотистая, полная жизни и тепла, что он просто не мог не коснуться ее.

Легкое прикосновение его руки заставило Габриэллу вздрогнуть. Сердце ее сжалось, и она поняла, что хочет, чтобы «инцидент в саду», как деликатно выразился Питер, повторился. Что происходит? Стоит ему коснуться ее, как она уже теряет самообладание. Если и дальше так пойдет, то в самом ближайшем будущем она уже просто не захочет искать себе мужа, а все ее планы разлетятся в пух и прах. Объятия и поцелуи — это прекрасно и в то же время ужасно. Вот оно разрушающее действие страсти! Вся ее жизнь, будущее находятся в опасности. И с каждой минутой, проведенной с ним наедине, эта опасность возрастает.

— Пожалуйста, ваша светлость, — взмолилась Габриэлла, отступая назад. — Для одного дня событий, пожалуй, было более чем достаточно.

— Оставь ты эти церемонии. Называй меня просто Питер, — он отдернул руку и зачем-то поправил и так безупречно повязанный галстук.

— Хорошо, Питер. Идем вниз?

И они пошли вниз.

Вопреки предположениям Питера Розалинда встретила их не упреками, а улыбкой. Она была так любезна и радушна, что Габриэлла невольно насторожилась.

Ровно в половине шестого Розалинда поднялась из-за стола и приняла одну из самых эффектных своих поз. «Сейчас она его выгонит», — подумала Габриэлла и… ошиблась.

— Дорогой граф, — начала Розалинда тщательно продуманный монолог. — Хотя ваша манера ухаживания несколько отличается от общепринятой, но не могу не признать, что она весьма, э-э, действенна. Вы были так щедры, внимательны и галантны, что я согласна на продолжение ваших с Габриэллой отношений. Ну, что, молодые люди? Вы довольны?

Молодые люди ничего не могли ответить, потому что у обоих отнялся язык. Они могли лишь удивленно таращиться друг на друга и хлопать ресницами. Розалинда вздохнула и пояснила:

— С сегодняшнего дня вы вольны делать все что пожелаете. Вы можете ходить в оперу, гулять в парке, кататься верхом, ездить на пикники… Словом, вы свободны.

Габриэлла восторженно вскрикнула, схватила Питера за руку и потащила его к дверям.

— Свободны! Наконец-то, свободны, — она прижалась к нему и зашептала в самое ухо: — Это все благодаря розовому кусту. Питер, ты гений!

Питер напротив совсем не испытывал радости. Он был раздражен и почему-то чувствовал себя уязвленным.

— О, да, о моей гениальности слагают легенды, — он с трудом выдавил улыбку. — Итак, чем ты хочешь заняться завтра? Только не говори мне, пожалуйста, о поисках мужа.

Габриэлла, которая именно об этом и хотела сказать, на секунду задумалась и выпалила:

— Давай поедем кататься. Жду тебя в три часа, как всегда.

Пообедать Питер решил в клубе. Приятели звали его на вист, но он отказался и сейчас сидел в баре, потягивая бренди. Он был угнетен, растерян и винить за это мог только себя.