Мишель Маркос - Очаровательная плутовка

Как жаль, что у нее не хватило ума удержать его, когда это было в ее силах!

Агата вспомнила те дни, когда он был всего лишь зеленым юнцом, умным, но неопытным. Она же — зрелой красавицей, вызывающей и обольстительной… в общем, неотразимой. Он по уши влюбился в нее, а она смеялась над ним, когда он пытался за ней ухаживать подобно влюбленному юноше из поэмы. Милые знаки внимания были неинтересны в пресыщенных светских кругах, где она вращалась. Позже она познакомила его с интимными плотскими удовольствиями, и тогда власть над ним была у нее. Если бы она могла предугадать, кем он станет! Она бы его не отпустила.

Но сейчас он снова станет принадлежать ей, и теперь уже она его не упустит.

Лакею приказали передвинуть мишень на двадцать, ярдов дальше. Кругом, куда только мог упасть глаз, простирались владения Райли. Агата с улыбкой обозревала раскинувшийся до линии горизонта зеленый пейзаж. И все это может принадлежать ей! От одной лишь мысли ее охватило чувственное возбуждение. И тут ее взгляд упал на Эйприл, которая направлялась к ним.

Она шла по дорожке от дома. На лужайке толпились гости, принимавшие участие в состязании в стрельбе из лука. По обеим сторонам реки были натянуты два больших навеса, где гости могли перекусить.

Первым с Эйприл поздоровался Нордем.

— Мисс Деверо! Надеюсь, вы хорошо себя чувствуете?

— Да, благодарю вас, мистер Нордем. Прошу извинить за опоздание. Надеюсь, я не задержала игру?

— Нисколько. Мы с Райли как раз собираемся держать пари — кто с пятидесяти ярдов попадет в яблочко, ставка небольшая.

Райли вздохнул:

— Как скажешь. Пять фунтов идет?

— Вижу, ты не очень-то уверен в себе, — усмехнулся Нордем.

Райли приподнял бровь:

— Не хочется так легко тебя грабить. К тому же перед дамами.

Эйприл стало весело от их шутливой перебранки.

— А вы не принимаете участие, леди Агата? — спросила она.

Агата помахала зонтиком:

— Нет, дорогая. Стрельба из лука — это мужской спорт. Женщинам он ни к чему.

Эйприл огляделась. Дам, желающих этим заняться, было немного.

— Возможно. Но мне хочется попробовать. Могу я тоже сделать ставку?

Леди Агата осуждающе покачала головой:

— Честно говоря, мисс Деверо, вы просто позорите нашего хозяина. Истинная леди не делает ставок.

Эйприл вызывающе на нее посмотрела:

— Ну не сидеть же мне под зонтиком, как старухе.

Алые губы леди Агаты вытянулись в струнку.

— Настоящие леди избегают солнца, дабы не покрыться веснушками и загаром, точно у мусорщика, — парировала она. — Но вам, моя милая, такой цвет идет.

Райли с трудом сдерживался, чтобы не рассмеяться, слушая их пикировку. Наконец он вмешался:

— Эйприл, вы можете сделать ставку. Я за вас заплачу.

Эйприл подбежала к колчану и вытащила стрелу.

— Спасибо, Райли, но это не понадобится. Я полна решимости выиграть у вас десять соверенов.

Агата рассвирепела. Райли и Эйприл? Неужели… Во время своего прошлого визита она не заметила, чтобы они держались так фамильярно. Вероятно, их отношения не такие невинные, в чем ее хотели убедить. Наблюдая за ними сейчас — как они смеются, как задерживают взгляд друг на друге, — она все очевиднее понимала, что эти двое не являются родственниками. Но самое ужасное это то, что между Райли и этой нахальной простолюдинкой явно намечается что-то интимное.

— Райли, дорогой, не отведете ли вы меня к шатру выпить что-нибудь прохладительное?

— Разумеется, Агата.

Он помог ей встать, а она с кошачьей грацией взяла его под руку.

Они прошли к навесу. Агата наслаждалась ощущением того, что он рядом с ней, что она чувствует крепость его мускулистой руки.

— Как замечательно снова вернуться в Блэкхит! Это взбадривает.

— Мой дом всегда открыт для тебя, Агата.

— Да. Но теперь, когда моя младшая сестра и твой младший брат сочетаются браком, мы станем по-настоящему семьей.

Райли насторожился.

— Если память мне не изменяет, я давно предлагал тебе постоянное место в моей семье.

— Дорогой, мы тогда были слишком молоды. Оба.

Райли опустил веки.

— И, тем не менее, ты вышла за него, а не за меня.

— Ты же еще учился в университете. А Куинси был более… более…

— Богат?

— …более основателен.

Райли усмехнулся.

— Эти годы в университете были самыми тяжелыми. Я все время думал о тебе. Не мог дождаться летних каникул. Когда я думаю обо всех тех слащавых, сентиментальных письмах, что писал… Как тебя это, должно быть, забавляло!

— Милый, ты же знаешь, что я не сентиментальна и такие вещи, как письма, меня не умиляют.

Райли взял со стола два бокала с лимонадом и передал один Агате.

— Никогда не забуду последнее письмо от тебя — приглашение на свадьбу.

Она пожала плечами и поморщилась.

— Ох, дорогой, тебе пора забыть обо всех этих неприятностях! Ты же прекрасно знаешь, что положение обязывает. Мы выходим замуж и женимся по необходимости, а не по любви. Знай — я никогда не любила Куинси. Даже когда произносила брачные обеты, я думала только о тебе. Ты был таким неистовым любовником, а Куинси… Ну, он ведь был уже не молод. Я вообще не ожидала, что он так долго протянет. Ты не представляешь, как трудно было мне пережить эти пятнадцать лет.

Райли сделал глоток и поморщился от горьковатого лимонного привкуса. А может, не от лимонада, а от воспоминаний.

— Так же трудно, как сознавать, что женщина, которую ты любил, лежит в объятиях другого мужчины?

Агата посмотрела на него из-под ресниц:

— Райли, не надо драматизировать. Ты, оказывается, до сих пор романтик?

Он тяжело вздохнул:

— Уже нет, Агата. Ты преподала мне хороший урок. Любовь — это растраченные впустую время и силы. Это нелогично, неразумно и чревато сложностями. Благодаря тебе я преуспел в науках. Я нахожу юриспруденцию более бесстрастной, намного менее сложной и определенно менее болезненной, чем любовь.

— Я думаю точно так же, дорогой. Мы оба, ты и я, не подвержены сердечной привязанности. Наша любовь другая — она изменчива и непостоянна. От этого наша связь такая особенная. И длительная. Мы идеально подходим друг другу. Правда? Это очевидно. А теперь судьба дает нам шанс счастливой семейной жизни, так что, пожалуйста, не отказывайся от этого.

Она взяла его за руку и заглянула в глаза в надежде, что ее слова произведут на него неизгладимое впечатление. Но когда он, наконец, посмотрел на нее, то в его красивых сине-зеленых глазах она увидела лишь спокойное смирение.

— Да, Агата, ты совершенно права.