Вирджиния Хенли - Блестящая партия

— Люди или животные? — спросил он.

— Я собираюсь нарисовать какую-нибудь болотную птицу. Это гораздо более цивилизованное занятие, чем охотиться на них и убивать, как вы полагаете, сэр?

— Я никогда не претендовал на цивилизованность, — усмехнулся Френсис.

— Вы хотя бы честны.

— Жестокие слова.

«Этот негодяй любит, чтобы последнее слово оставалось за ним. Я заметила, что это у них фамильная черта». Джорджина упрекнула себя зато, что вспомнила Джона, и послала Френсису лучезарную улыбку.

— Не пойти ли нам, ваша светлость, прежде чем Сьюзен и Уильям начнут судачить на наш счет?

Они вместе прошли на конюшню, перед которой собрались охотники и сопровождающие. Бедфорд помог ей усесться в седло, и они направили своих лошадей по ковру шуршащих листьев, лежащих под высокими голыми вязами. Они проехали следом за другими всадниками через ворота в стене и пересекли двойной ров, окружающий замок. Герцог оглянулся на Кимболтон.

— В нем есть что-то очень феодальное.

— Его выстроили как крепость, которая охраняла дорогу из Бедфорда в Хантингтон. Должно быть, жители Бедфорда представляли собой какую-то угрозу.

— И сейчас представляют, — многообещающе усмехнулся он.

— Предупрежден — значит, вооружен, — отозвалась Джорджина, не желая, чтобы последнее слово оставалось за герцогом.

Она пустила лошадь галопом, обогнала Сьюзен и ее грума и поравнялась с Уильямом и Джорджем.

Болотные растения высохли, и собаки бросились вперед, вспугнув выводок болотных уток. Утки закрякали, выражая протест против такого грубого нарушения их покоя, и пара птиц упала под выстрелами.

Джорджина натянула поводья и держала лошадь на месте, пока все участники охоты не проехали мимо, в том числе и Френсис Расселл. Потом она повернула назад и направила лошадь в противоположную сторону, чтобы побыть одной и полюбоваться природой.

Отыскав спокойное место, она спешилась и медленно прошла к краю водоема. Подвернула бархатную юбку и стала на колени, чтобы зарисовать зеленую цаплю, которая ловила рыбу.

Джорджина затаила дыхание, пока цапля, вытянув шею, пыталась поймать лягушку, потом вздохнула с облегчением, когда ей это не удалось. Вместо этого цапля тут же поймала мелкую рыбешку и, ловко подбросив, проглотила.

Джорджина быстро нарисовала цаплю, затем рыбешку в ее клюве и мелкие капли воды на рыбьем хвосте. Она даже нарисовала лягушку, торопливо плывущую прочь.

Она настолько погрузилась в свое занятие, что вздрогнула, когда цапля взлетела, издавая жалобные крики. Джорджина подняла глаза, увидела рядом с собой Френсиса Расселла и мысленно улыбнулась. В глубине души она ждала, что он будет искать ее.

Он посмотрел на ее рисунок.

— Вы настоящий художник.

— Почему это вас удивляет? Потому что я только что начала выезжать в свет и гожусь лишь на то, чтобы флиртовать и сно… сновать туда-сюда?

«Господи, я чуть было не сказала «сношаться»!»

— Виноват. В вас есть скрытые глубины, Джорджина.

— Вы можете называть меня леди Джорджиной.

— В жизни не слыхал более неподходящего обращения.

Она протянула руку, и когда он помогал ей встать, ей удалось показать всю длину своих высоких кожаных сапог для верховой езды.

— Ах, простите, Френсис, у меня все руки в угле. Я запачкала вас. Теперь ваши руки соответствуют вашей репутации.

Он наклонился, вымыл руки в водоеме, потом вынул носовой платок, намочил его и вытер руки Джорджины.

— Если вы считаете, что слово «леди» неуместно, то что же вы предлагаете? — спросила она.

— Недотыка.

Джорджина ахнула и подняла руку, чтобы ударить по его наглому лицу. Герцог поймал ее руку, завел ей за спину и привлек Джорджину к себе, намереваясь поцеловать. Она рассмеялась ему в лицо.

— Я никогда не слышала этого слова, хотя и понимаю, что оно крайне непристойно. Однако вы правы — я шутила над вами. Немилосердно.

Он сразу же отпустил ее, поняв, что она смеется над ним.

За обедом Сьюзен посадила герцога Бедфорда рядом с Джорджиной. За тремя первыми блюдами Френсис с трудом удерживался, чтобы не дать волю рукам. Он привык подчиняться своим порывам, особенно когда речь шла о женщинах, прекрасно понимая, что леди не устроит сцену, если дело касается почетного гостя, и в конце концов поддался искушению и для пробы провел ладонью по бедру Джорджины, которое находилось совсем рядом с его бедром.

Джорджина любезно улыбнулась своему соседу по столу и, прикрываясь льняной салфеткой, воткнула вилку герцогу в руку.

Френсис превратил крик боли в громкий смех, якобы вызванный каким-то забавным замечанием Хантли.

— Ох, такой остротой можно заколоть, Джордж!

Джорджина тоже рассмеялась.

— Я думаю, чувство юмора — одно из лучших качеств в мужчине.

Герцогиня Гордон бросила на младшую дочь одобрительный взгляд:

— У моего мужа Александра довольно мрачное, чисто шотландское чувство юмора. Он совершенно не одобряет забавы и шалости. К счастью, наши дочери пошли в мать.

Джорджина уставилась на Френсиса, и на этот раз смех его был искренним. Она тоже рассмеялась.

— Я буду великодушна и прощу вам нарушение границ. «Когда рак на горе свистнет».

После обеда общество перешло в комнату для игры в карты, где все, кроме Джорджины, решили пить шотландское виски.

— Я предпочитаю шампанское, — сообщила она Френсису.

— Я это припомню, когда вы приедете в Уоберн.

— А я должна приехать в Уоберн?

— Непременно.

— Я посоветовала Уильяму поставить стол для мушки, — сказала гостю Джейн Гордон. — Я знаю, вы замечательно играете в мушку.

— А я предпочитаю фараона, — вставила Джорджина. — Вы, конечно, пойдете мне навстречу, Френсис? — Она сделала вид, что не замечает неодобрительного взгляда матери. — Поскольку вы такой игрок, что скорее всего сделаете самую крупную ставку, вам можно разрешить быть банкометом, ваша светлость.

Френсис поклонился.

— Если все согласны.

— Ах, мы всегда потакаем капризам Джорджи, — поведала ему Сьюзен.

— Мне страшно нравится быть избалованной всеобщей любимицей, — насмешливо прошептала Джорджина.

Все уселись вокруг большого карточного стола, и когда Уильям выложил полный сьют пик, Джорджина решила опять проявить свое упрямство.

— Не люблю пики. Давайте пользоваться червями — они похожи на сердца. — Она бросила взгляд на Френсиса. — Или лучше бубнами? Бубны похожи на бриллианты. Никак не могу решить, что мне нравится больше. Пусть решает банкомет.

— Я думаю, что вам больше подходят бубны.