Вирджиния Хенли - Блестящая партия

— Я поняла твой намек, Джорджина. Богиня охоты — это будет слишком очевидно, даже для меня. — Джейн тоже рассмеялась. — А ты, дорогая, можешь изобразить королеву Екатерину, раз уж она так тебя привлекает.

— Ни за что! Она была слишком добродетельной и набожной.

— Джорджи предпочтет быть кем-то порочным, вроде Анны Болейн, — сказал Джордж.

— Я никогда не стану изображать ни одну из жен короля Генриха Восьмого. У меня хватило бы здравого смысла не выйти замуж за бабника и свинью!

— Тогда почему бы тебе не одеться Дианой-охотницей?

Глаза Джорджины шаловливо сверкнули.

— Ей-богу, я именно так и поступлю! Мне понадобятся лук и стрелы. Золотая краска у меня есть.

* * *

— Вот письмо от Манчестеров. Это, конечно, приглашение.

И Джон протянул Френсису письма, которые пришли вУоберн.

— Я ждал этого. Оно задержалось, потому что сначала его послали на Расселл-сквер, а потом сюда.

Бедфорд распечатал письмо с приглашением.

— Черт побери, оно на двадцатые числа, но меня просят приехать к ним за день до бала-маскарада и остаться надень после него. Какое сегодня число?

Джон посмотрел на газету.

— Восемнадцатое.

— Господи, меня ждут там завтра!

Мысль о том, что Френсис проведет три дня в обществе притягательной леди Джорджины, расстроила Джона.

— Пошли свои извинения. Мистер Берк отправит слугу, и тот доставит вашу записку уже вечером. Кимболтон находится всего в дюжине миль от Уоберна.

— Извинения? Ты с ума сошел? Я бы не отказался от этого приглашения ни за какие блага. Этот дом славится своими увеселениями. После того как побывал в усыпальнице Девонширов в Чатсуорте, я просто воскресну в замке Кимболтон. Ах, извини, Джон, что я заговорил о смерти. — Френсис извинился со всей искренностью гедониста. — Я вернусь вечером двадцать первого. Ты не будешь возражать, если тебе придется отложить поездку в Тависток до моего возвращения, а, старина?

— Ну конечно, не буду. Мои планы не высечены на камне. Это даст мне возможность провести побольше праздничных дней с Френсисом-младшим и Уильямом.

— Для маскарада мне понадобится костюм. Что бы ты предложил?

— Быть может, одеться Казановой?

— У тебя сдержанная манера острить, Джон. Я часто не понимаю, шутишь ты или говоришь серьезно. Но у твоего предложения есть свои достоинства. Поскольку я являюсь ценителем хорошей одежды, еды, вин и женщин, у меня много общего с Джакомо.

«Ты совершенно прав, Френсис. Ты не понимаешь, когда я шучу, а когда говорю серьезно».

— У меня есть сказочной красоты плащ из золотой парчи, который я сшил в Венеции. Казанова пудрил и душил свои длинные черные волосы, и я поступлю так же. Все, что мне понадобится, — это позолоченная венецианская маска, которую я привез с собой, да еще дуэльный пистолет, и костюм готов.

— Никто тебя не узнает, — проговорил Джон без тени сарказма.

— Казанова был женолюбом, он пользовался своим шармом, прибегал к хитрости, устрашению и нападению, чтобы покорять женщин. — Френсис подмигнул. — Как я сказал, у нас много общего.

— Он часто оставлял после себя детей и долги.

Френсис рассмеялся.

— Ну что же, наличие незаконных детей я не отрицаю, но я никогда не оставлял неоплаченных долгов. — Он посмотрел на часы: — Господи, я же не успею собраться, а мне ведь утром уезжать!

— Мистер Берк все устроит и уложит все, что тебе понадобится. Надеюсь, ты сознаешь, как тебе повезло, что у тебя такой слуга?

— Напротив. Это ему повезло, что у него такой господин, как я. Мне только что пришла в голову блестящая идея. Почему бы тебе не поехать со мной и не побывать на маскараде в Кимболтоне в ночь на двадцатое? Я понимаю, официально ты в трауре, но если наденешь маску и костюм, тебя никто не узнает.

— Воистину мысль блестящая, — сухо сказал Джон. — Не вздумай потратить вечер, пытаясь меня найти.

— Ни в коем случае! Мой вечер будет занят неотразимой леди Джорджиной. Когда я сравниваю ее с дочерью Девонширов, я не могу поверить, как я забавлялся мыслью о браке с этой нескладной серой мышкой.

Джон насторожился:

— Я отпускаю тебя заняться сборами. Мальчики перед сном играют в шахматы. Я пойду проведаю их. Если утром мы не увидимся, желаю тебе всласть потолкаться среди Гордонов. Только не делайте ничего такого, что не стал бы делать я.

— Надеюсь, что мне удастся не только потолкаться среди них, — с плотоядной усмешкой сказал Френсис. — Маскарады — это откровенный предлог для флирта. Думаю, я смогу получить то, что позволит мне выиграть пари у принца Эдуарда.

Джону с трудом удалось сдержаться. Он подозревал, что это пари касается Джорджины, и только ценой величайшего напряжения воли совладал с бешеным желанием дать брату пощечину. Поднимаясь наверх, он подумал: «Френсис заметил правильно — если говорить честно, я в трауре только официально. Мои тайные мысли о Джорджине Гордон могли бы устыдить самого дьявола».

* * *

— Ты ужасная дразнилка, Джорджи. Мы пригласили Бедфорда, чтобы вы с ним получше узнали друг друга, а ты нарочно ушла, хотя предполагалось, что ты будешь в главном холле, чтобы встретить его, — сетовала Сьюзен.

— Он приехал рано и слишком запыхался, чтобы заметить меня.

— Ты бесстыжая девчонка. Поскольку за Кимболтоном начинаются болота, Уильям решил устроить охоту.

— Я отказываюсь. Болота открыты для зимних ветров.

— Ветра бывают в марте, а сейчас еще только декабрь. Пойди и надень костюм для верховой езды, иначе я спущу на тебя собак, Джорджи. Три дня развлечений были задуманы единственно ради тебя, так что лучше тебе вести себя соответственно, госпожа Упрямица.

— Можно ли устоять, когда тебя просят так любезно? Это даст мне возможность показать мой новый костюм из бархата абрикосового цвета.

И Джорджина пошла переодеться для участия в охоте. Натянув высокие черные сапоги для верховой езды, она надела изящную шляпку, украшенную черным страусовым пером. Прихватив с собой альбом для рисования и уголь, она медленно спустилась по великолепной лестнице, которая вела в просторный холл.

— Мы чуть было не уехали без тебя, — сказал ее брат Хантли.

Она бросила взгляд на Френсиса Расселла, который допивал последний бокал.

— Я была бы в отчаянии.

Бедфорд поставил пустой бокал.

— Когда вы спускались по лестнице, это было совершенно захватывающее зрелище. — Тут он заметил у нее в руках альбом. — Вы рисуете, леди Джорджина?

— В том числе и рисую, — ответила она двусмысленно. — Мне особенно удается живая природа.