Хизер Гротхаус - Пробуждение любви

— Нет, — ответил он.

Руки Микаэлы заскользили мимо его ушей к задней стороне шеи и нежно нажали там. Она привстала на цыпочки и прижалась губами к его щеке, затем к носу, затем к белой полоске над его губами, теплой, гладкой и мягкой. Потом отпустила его.

Родерик долгое время смотрел на Микаэлу, затем, довольно неожиданно для нее, фыркнул и покачал головой.

— Он всегда прав, — пробормотал Родерик.

— Кто всегда прав? — нахмурилась Микаэла.

— Ну конечно. — Родерик снова накинул капюшон и отошел от Микаэлы, направившись к двери. Его трость нетерпеливо стучала по каменному полу. — Спокойной ночи, мисс Форчун, — угрюмо попрощался он.

— Но…

— Встретимся завтра вечером, — прервал он ее, распахивая дверь и выходя в коридор, оставив ее лишь с громким звуком захлопнувшейся за ним двери и полным беспорядком на полу.

Микаэла вздохнула:

— Черт подери!

Родерик шел, тяжело ступая, по лабиринту коридоров к своей комнате так быстро, как позволяло его искалеченное, бесполезное тело, и на протяжении всего пути у него в ушах звенел накликавший беду голос отца. Его рот был болезненно сжат, когда он топал, таща свое тело, а губы все еще чувствовали теплый огонь поцелуя Микаэлы.

— Дурак, дурак, дурак… — твердил он про себя, и все это время его живот сжимался в предательском возбуждении. — Дурак!

Он приблизился к своей двери и распахнул ее так, что она ударилась о стену, вспугнув Хью, который вскочил со своего привычного места в высоком кресле, которое он обычно занимал после того, как укладывал Лео спать.

— Господи, Рик! Что случилось? Посмотри — из-за тебя я пролил вино на мою лучшую тунику! — воскликнул он, стряхивая с груди красные капли.

Уже второй раз в течение одного часа Родерика обвиняли в одном и том же.

Он, топая, приблизился к гардеробу, рывком открыл половину дверцы свободной рукой, широким жестом смахнул с полки кучу мелочей, обнаружив маленький ящик, где хранились несколько монет. Он открыл крышку, выловил монетку и обернулся к Хью, не закрывая дверцы шкафа.

Родерик едва не разрушил стол, ударив по нему ладонью с кусочком серебра. Крышка стола издала звук, словно раскололась, и наклонилась в сторону, заставив Хью подхватить монетку, прежде чем та соскользнула на пол.

— Я буду на площадке для занятий. Хочешь, можешь присоединиться. — Родерик повернулся и, прихрамывая, вышел из комнаты.

«Черт с ними со всеми!»

Исчезнув в темном коридоре, он не видел удовлетворенную улыбку, появившуюся на губах Хью, зажавшего в кулаке монетку.

Глава 15

— Ты должен носить башмаки, Лео.

— Нет! Не хочу.

— Но настоящий мальчик не должен ходить босиком. Полы в замке словно лед — ты простудишься.

— Не хочу!

Микаэла вздохнула, когда малыш решительно слез с ее колен, подбежал к ковру, где были разбросаны его игрушки, и растянулся там. Она подбросила в воздух маленький кожаный башмак и дала ему упасть.

Не говоря уже о том, как глупо она ведет себя с лордом замка, ей даже не удается заставить трехлетнего малыша носить башмаки. Как она может стать настоящей леди из Шербона? Каждую минуту она ожидала, что появится самоуверенный щеголеватый Хью Гилберт с сообщением, что Родерик требует ее немедленного отъезда из Шербона.

И все же она надеялась, что Хью вот-вот явит свое красивое, самодовольное лицо. Из-за его сумасшедшего совета она сейчас была в большом затруднении. Возможно, его маленький план действовал безупречно, когда он соблазнял бесчисленное множество простых девушек, но вряд ли он годился для израненного, необъяснимого человека. Определенно — нет.

Ей необходимо было на время выйти из замка, чтобы прояснить голову, дать себе время хорошенько подумать.

Она встала и громко вздохнула, вспомнив его прощальные слова: «Встретимся завтра вечером».

Малыш задержал свою пухлую ручку, державшую фигурку конного солдатика, которую он намеревался направить на Другие игрушки, и с любопытством посмотрел на нее:

— Куда ты, эди Микэ-а?

— Я собиралась прогуляться по двору. Жаль, что ты не сможешь составить мне компанию.

Лео вскочил, солдатик был оставлен на растерзание поверженных жертв.

— Эо идет тосе!

— Нет, боюсь, что нет. — Микаэла печально покачала головой. — Видишь ли, сейчас слишком сыро, чтобы ходить босиком по улице. А поскольку ты не хочешь носить башмаки… — Микаэла пожала плечами. — Но я приду повидаться с тобой, когда вернусь, хорошо? — Она направилась к двери.

— Нет, нет, нет! — завопил Лео, и Микаэла обернулась, чтобы увидеть, как малыш ползает по ковру в поисках второго башмака. — У Эо есть башмаки! Есть башмаки! Зди Эо! — Он упал на спину, пытаясь натянуть башмак.

Микаэла улыбнулась про себя й подошла к нему, опустившись на колени:.

— Тебе помочь?

— Да. — В спешке Лео буквально кинул в нее башмак.

— Ну а дальше?

— Пожалуйста.

Микаэла приложила ладонь к его щечке, довольная как мальчиком, так и собой.

Прошло несколько минут, и Микаэла с Лео освободились от угнетающей темноты замка Шербон. Они бродили в прохладном внутреннем дворе, обвеваемые ветерком при ярком солнечном свете. Они обходили замок с северо-восточной стороны, когда знакомая округлая фигура брата Коупа появилась из-за маленькой, почти невидимой двери.

— Бат Коп! — закричал Лео, который, как всегда, был рад каждому встречному, и побежал навстречу святому отцу.

— Добрый день, Лео. Вижу, ты не расстаешься с леди Микаэлой. — Он поднял глаза на девушку: — Добрый день, дорогая. Как дела?

— Очень хорошо, брат, — солгала Микаэла. — Отправляетесь на другую миссию? — спросила она, глядя на дорожную сумку, висевшую на его плече.

— Еще один круг по владениям, пока позволяет погода. — Он быстро взглянул на небо, словно ожидая, что вот-вот начнется метель. — Вы видели сегодня лорда Родерика?

— Нет, еще нет. — Микаэла помедлила, думая о том, увидятся ли они сегодня вечером, как он обещал. Она попыталась подавить нервное возбуждение, которое вызвала в ней эта мысль.

— Может быть, вам стоит отыскать его, — загадочно предложил брат. — У него свидание с человеком, которого, я уверен, вам будет приятно увидеть.

Микаэла не смогла подавить стон.

— Надеюсь, это не Алан Торнфилд. — Господи, этот человек принес ей достаточно неприятностей, и если лорд Торнфилд снова приехал поговорить с Родериком, у того будет мрачнейшее настроение, после того как этот блондин уедет.

Монах покачал головой:

— Не могу ничего сказать. Вы должны обнаружить это сами — они в церкви. — Он кивнул на дверь, из которой только что вышел, и, потрепав Лео по волосам, отправился прочь со словами: — Да благословит Господь вас обоих.