Шеннон Дрейк - Изумрудные объятия

Они вышли на верхнюю площадку лестницы и оказались в главном зале. Камин все еще догорал, но в зале никого не было. Брюс на несколько мгновений задержался, окинул взглядом весь зал, потом быстро прошел к лестнице и стал подниматься, неся Мартису на руках.

Он принес ее в ее комнату и бережно опустил на кровать. Потом осмотрел ее голову, обнаружил шишку и тихо присвистнул. Взяв полотенце, он намочил его в холодной воде, приготовленной для умывания, и положил ей на лоб. Все это время Мартиса наблюдала за ним, покусывая нижнюю губу.

— Брюс, что…

— Что вы делали там, внизу?

Он сел, посмотрел на Мартису, и по его взгляду стало ясно, что он задает вопросы как лэрд замка и намерен получить ответы. Он как-то отстранился, стал холодным, суровым. Безжалостным, подумала Мартиса.

— Я… я просто спустилась… хотела помолиться.

— Это среди ночи-то?

— Было всего лишь чуть позже полуночи.

Брюс откинулся на спинку, скрестил руки на груди и скептически изогнул бровь.

— И часто вы спускаетесь среди ночи в холодные темные склепы, чтобы помолиться? Почему-то мне с трудом в это верится.

Мартиса села на кровати. Мокрое полотенце сползло с ее лба, но она вовремя его подхватила.

— А что вы там делали?

— Вы забываете, что я хозяин этого дома. Я могу ходить где захочу.

— Я не знала, что мне не разрешается делать то же самое! — тихо воскликнула Мартиса, но потом спохватилась и добавила: — Право, я не хочу обсуждать эти вопросы в такое время… или, как вы сами сказали, среди ночи. Прошу вас, покиньте мою комнату.

— Нет, миледи, ни за что, — сказал он бесстрастно. — Что вы делали внизу?

— Я… я что-то слышала, и вы сами это знаете, — сказала она. — Вы тоже должны были слышать голоса, когда нашли меня. Брюс, что там происходит?

Он пожал плечами:

— Не знаю. Может, у вас разыгралось воображение?

— И эта шишка на голове — тоже плод моего воображения? Или… — Она поколебалась, но потом все-таки бросила обвинение: — Или это вы меня ударили?

— Вы с ума сошли?

Она вскочила с кровати и подошла к двери. Ее переполняло негодование, ее грудь быстро вздымалась и опускалась.

— Это вы убили Мэри? — испросила она.

В то же мгновение Брюс был уже на ногах и шел к ней. Мартиса оказалась в западне между его большим сильным телом и стеной. Он оперся одной рукой о стену рядом с ее головой, взял прядь ее волос и жестом, полным чувственности, медленно потер волосы между пальцами. И когда он посмотрел ей в глаза, она была уже под властью мыслей о его прикосновениях, о его руках, а глаза его обещали еще больше.

— Нет, — просто сказал он.

Мартиса глубоко вдохнула и выдохнула. Она ощущала его близость и сердцем, и душой, чувствовала себя так, будто лежит перед ним обнаженная, открытая ему во всех смыслах. Она кое-как смогла прошептать:

— Вам доводилось кого-нибудь убивать?

Его руки прекратили движение, а глаза, казалось, пронзали ее взглядом насквозь.

— Я никогда не убивал, в этом могу поклясться, И вы должны мне доверять.

— Как я могу?

— Вы должны.

— Но там внизу кто-то был…

— Да, там внизу кто-то был.

— Но…

— Мартиса, вы были внизу. И вы все еще не ответили мне зачем. И откуда вы там взялись.

Он говорил негромко, голос, его мягкий голос, казалось, проникал в самую душу. Мартиса облизнула губы:

— Кто лежит в том гробу?

— Забудьте про этот гроб.

— Но…

— Я вас умоляю, ради Бога, доверяйте мне!

— Я вам поверю, — быстро выпалила она. — Я не скажу ни слова. Клянусь. Но кто-нибудь что-нибудь узнает. Ведь кто-то напал на меня сегодня. Если это не…

— Если что? — подсказал Брюс.

Мартиса закончила:

— Если это были не вы.

Некоторое время он молчал, всматриваясь в ее глаза, потом наконец сказал:

— Нет, Мартиса, я на вас не нападал.

В нем вдруг не осталось ни высокомерия, ни жесткости, не беспощадности. Он наклонился к ней, и его губы нашли ее губы и полностью накрыли их.

Не прерывая поцелуя, Брюс завел пальцы под кружева на ее груди и стал ласкать обнаженную кожу. Он наслаждался ею, потирал и дразнил соски, так что они отвердели. Наконец он оторвался от ее рта и стал покрывать поцелуями ее шею, спускаясь все ниже. Здесь он помедлил, разбираясь с ее одеждой. А потом крепко прижал губы к ее груди, и Мартиса почувствовала, как он взял в рот один сосок и стал играть с ним. Он обводил сосок кончиком языка снова и снова, втягивая его в рот. От этой ласки словно горячая волна прошла по ее телу от груди до самых сокровенных мест. От полноты ощущений, от томления и желания Мартиса даже вскрикнула. Она хотела… она хотела этого. Хотела, чтобы Брюс продолжал и продолжал делать то, что делает.

Но Брюс поднял голову, стал смотреть на ее тело; она вскрикнула от разочарования, и с ее губ сорвались совсем не те слова, которые должны были, однако они передавали суть ее эмоций.

— Нет, только не здесь! Только не в комнате Мэри!

На Брюса ее слова подействовали как струя холодной воды в лицо. Лицо ожесточилось, взгляд стал холодным.

— Не здесь и нигде! — грубо резанул он. — Вы отсюда уедете. Понимаете меня, Мартиса? Вы уезжаете!

С этими словами он решительно вышел из ее комнаты, хлопнув дверью.

Утром никто ни словом не упомянул о том, что она уезжает. Также ни в чьем поведении не было замечено ничего сколько-нибудь подозрительного. Мартиса гадала, кто же ее ударил, если не Брюс. Конечно, можно было попытаться предположить, что она лишилась чувств от страха. Но откуда тогда взялся синяк, который и сейчас побаливал у нее под волосами. Может, от падения: она упала и ударилась головой о могильную плиту?

Однако ничего подобного не было.

Весь день Брюс отсутствовал. Элайна сказала, что он в преддверии Хайлендских игр тренируется в метании кейбера.

Наряды для предстоящего события девушки выбирали вместе. Они решили, что Мартиса оденется в те цвета, которые носила Мэри: цвета Кригэнов. В ее гардеробе нашлась прекрасная блузка с оборками, длинная шерстяная юбка, подходящая шаль и ярко-зеленый берет. Все это Мартиса надела в день игр. Волосы она оставила распущенными, и они каскадом ниспадали на ее плечи.

В дверь ее комнаты постучали. Мартиса открыла и с удивлением увидела на пороге Брюса. Она даже попятилась в благоговении — воистину перед ней предстал лэрд Шотландского нагорья. Он был в полном облачении: не просто в килте, а в большом пледе в цветах клана (после объяснений Питера Мартиса понимала разницу), в темно-зеленой куртке и берете балморал, низко на его бедрах висел спорран. Костюм ему очень шел, он и должен идти лэрду. С его мускулистой фигурой, темными волосами и пронзительным взглядом он казался бесстрашным воином прежних времен. Мартиса вдруг вспомнила, каково было ощущать прикосновение его рук к обнаженной коже, и невольно вздрогнула. Килт не скрывал его мускулистых ног, а плечи его сегодня казались еще более широкими.