Елена Домогалова - Регина

— Нет, не боюсь, — вывести Филиппа из равновесия было нереально, — и ты не хуже меня это понимаешь. Я не знаю, какая муха тебя укусила, раз уж тебе так приспичило с кем-то сцепиться. Я не боюсь смерти. И за Регину могу убить даже тебя. Но кто бы из нас ни вышел победителем из поединка, больнее всех будет ей. Если тебе наплевать на свою сестру, то мне — нет.

Бюсси в ярости рубанул шпагой по скамье, вогнав гибкую сталь до середины доски, и вылетел из шумной таверны на улицу. Робер, переглянувшись с Филиппом, ринулся следом.

В тот же вечер Луи умудрился довести до дуэльного картеля пустяковый спор из-за узора на шторах в кабинете герцога Анжуйского и дрался потом с несчастным дворянином с такой яростью, словно причиной этой дуэли была Елена Троянская. А вернувшись победителем после этой жестокой, глупой битвы, зацепил взглядом зеленоглазую блондинку с пышными формами и, как магнитом, притянул её к себе. Как ему самому тогда казалось, она была одним из его лучших трофеев. В красоте Франсуаза вряд ли уступала Регине, но…не было в ней колдовства.

Ещё одна чужая женщина в моих объятьях засыпает, разметав золотые кудри по шёлку простыней. Её красота сияет в золоте свечей, как драгоценный камень. Да, она красива. Быть может, эти губы и эти руки самые прекрасные из тех, которые я целовал в своей жизни. У этой женщины волнующий голос и гибкое тело. Она искусна в любви, горяча и весела, и даже умна. В меру. В Тебе же всего — без меры. И напрасно я думал, что она сможет заменить Тебя. Она просто женщина, а Ты — Богиня.

И как бы ни были сладки её поцелуи и жарки ласки, они бессильны перед памятью о Тебе. Один взмах Твоих ресниц доставляет мне большее наслаждение, чем тысячи ночей с другими. Но я не смею и мечтать о Твоих губах, о Твоей коже. Твоя любовь не может мне даже сниться.

И вот уже первый поцелуй с Твоих губ срывал не я. Филипп знает вкус Твоих губ и нежность Твоих рук. И одному Господу ведомо, кто ещё узнает подобное счастье. Но только не я. Мне, как нищему у собора Нотр-Дам, падают в ладонь только медяки Твоих редких случайных прикосновений.

Но я же чувствую, я слышу, как в эти мгновения сердце в Твоей груди замирает и потом пускается в бешеный галоп, как вздрагивают Твои пальцы и какими беспомощными становятся Твои глаза! Небеса не могли придумать нам казни страшнее, чем эта: я в чужой постели и Ты в чужих объятьях.

Сегодня я едва не убил Филиппа, своего лучшего друга. Но как мог я спокойно смотреть на то, как он берёт Тебя за руку, как украдкой целует Твоё плечо! Однажды Ты точно так же, как Франсуаза, заснёшь на мужской руке. Только не на моей…

И никто не догадывался, что попавшая под власть нахальных тёмных глаз Луи графиня де Шамбе играла в другую игру и по другим правилам. Кардинал Лотарингский не зря назвал Екатерину Медичи королевой-змеёй. Прощая опальную фрейлину, она строила далеко идущие планы. Старая интриганка прекрасно понимала, что бабник Бюсси ни за что не пропустит мимо себя красотку Франсуазу. А дальше всё в любом случае оборачивалось в пользу Медичи.

— Если у этой идиотки хватит мозгов надолго привязать к себе нашего Красавчика, — раскладывая пасьянс, королева делилась своими мыслями с Рене де Бирагом, — то моя любвеобильная дочка не простит такой явной измены и тут уже Бюсси не сносить головы. Ну а если Бюсси, как ни в чём не бывало, из объятий Франсуазы опять вернётся в тёпленькую постель, оставленную Анрио, то и с Франсуазой, и с Маргаритой сцепится прелестная графиня де Ренель. Я просто чувствую, как вокруг этих деток покойного Амбуаза воздух трещит от ревности и страсти. Кто-то из них да сорвётся рано или поздно. Нам нужно только подождать. Они обязательно оступятся и совершат ошибку. И если хоть один из них ослабеет, я устрою так, что они оба окажутся в моей власти. Я уничтожу эту девку и приручу Красавчика Бюсси. Слишком долго ему всё сходило с рук. Анрио сколь угодно может таскать рога и смотреть сквозь пальцы на похождения Бюсси, но мне уже порядком надоела эта некоронованная королевская чета Клермонов. Второго Уго Амбуаза на троне Франции не будет. И второй Дианы де Пуатье я тоже не допущу.

— Напрасно вы, ваше величество, ставите в один ряд с Дианой сопливую девчонку де Ренель. Куда ей до призрака де Пуатье. Люди измельчали, поверьте моему слову. Да и ваш сын никогда не окажется во власти её чар.

— Не надо меня успокаивать, канцлер. Если она захочет — а Гизы сделают так, что она захочет! — она приберёт к рукам не то что обоих моих сыновей, но даже и тебя. Что заёрзал? Стоять неудобно? Ну-ну. А то я не вижу, как ты пожираешь глазами графиню де Ренель. Все вы, как кобели за поднявшейся сукой, грызётесь из-за неё и только и думаете о случке. Всем мужчинам до одного не терпится узнать, что у неё под юбкой, точно так же, как всем девкам в Лувре, да и за его стенами, очень интересно, что же такого необычайного в штанах у Красавчика. Этому семейству сам дьявол ворожит. Всё, чего они не смогут купить или отнять, они получат через постель. Один Бог знает, чего мне стоило рассорить моего сына-короля с этим проклятым Бюсси. Ну, повезло хоть, что Луи интересуют только женщины, да вовремя он попался на глаза Марго. Пусть лучше с ней крутит роман, чем стоит за спиной короля и правит страной.

— Простите, ваше величество, но не вы ли так яростно противились любовным отношениям Маргариты с графом де Бюсси?

— Канцлер, я считала тебя умнее! Всему Парижу известно, что моя дочь ни единого дня не обходится без любовников. Да и что в этом такого, в конце концов? Уж и времена нынче пошли! Вот когда я была в возрасте Маргариты, женщины могли разговаривать с кем угодно и ходить куда им вздумается, а сейчас все точно эту гугенотскую заразу подцепили держать женщину в четырёх стенах, — королева-мать раздражённо дёрнула плечом, — Что же до Марго и её Красавчика… Во всяком случае, Бюсси богаче, умнее, моложе и гораздо красивее большинства её любовников. Будь я моложе, я бы и сама не устояла против этих чёрных глаз. Носи он другое имя и будь у него поменьше амбиций — я бы только порадовалась за дочь. Но! Красавчик имеет несчастье принадлежать к этому дерзкому и властолюбивому семейству Клермон-Амбуаз, которое никак не может забыть времена мятежного Уго. И к тому же, должен же кто-то поддержать моего бедного сына, которому Бюсси встал поперёк горла.

Бираг благополучно умолчал о причине этого (а между тем весь Лувр тихонько хихикал, зная одинаково неестественную страсть короля и к Бюсси, и к своей собственной сестре Маргарите, которую та, по слухам, не единожды разделяла) и вновь напомнил о Регине:

— Бюсси, моя королева, был безопасен до тех пор, пока не появилась его сестра. Женщины и дуэли занимали всё его время. Но теперь обстоятельства изменились. Девчонка связалась с Гизами и этот дуэт двух ведьм — Регина де Клермон и Екатерина-Мария де Монпасье — может натворить дел. А ветреник Бюсси, кажется, влюбился не на шутку. И теперь Гизы через рыжую бестию могут легко им управлять.