Нора Лофтс - Телец для Венеры

– Но это пустые угрозы. Летти прибыла сюда, потому что осталась без средств, а я одобряла ее дружбу с вами, так как вы казались мне единственным человеком, которому она симпатизирует и доверяет. Летти ошиблась, но она ведь так неопытна. А почему вы, доктор Шедболт, думаете, будто я стану возражать, чтобы все это, включая события вчерашнего вечера, стало публичным достоянием?

– Потому что ваша история лжива. Я могу доказать на основании ваших слов, обращенных к третьему лицу, какую роль вы приготовили мне в своей грязной игре. Плюс к этому я сам кое-что видел в вашем заведении. В задней части вашего дома бывают только те, у кого есть веская причина хранить молчание. Но у меня такой причины нет. Для меня не имеет значения ничего, кроме Летти.

– Если вы намерены основывать ваши обвинения на россказнях обо мне Планта Дрисколла – а насколько я понимаю, он и есть упомянутое вами «третье лицо», – то вы выставите себя дураком. Не могу представить, чтобы Плант давал против меня показания на церковном дознании.

– Впервые за весь вечер ее верхняя губа скривилась в сардонической усмешке.

– Его можно заставить, – опрометчиво заявил Хамфри.

– Поживем – увидим, – наконец сказала миссис Роуэн.

– Будем надеяться, что, вернувшись, вы найдете Летти в добром здравии и в состоянии выслушать ваши предложения. Я сделаю все от меня зависящее.

Она начала быстро спускаться. Хамфри следовал за ней, чувствуя внезапное облегчение. Последние слова означали капитуляцию. Он заставил ее взяться за ум. Все-таки вечер был потрачен не зря.

Глава 18

Направляясь в сторону фермы Планта, Хамфри вновь и вновь возвращался к воспоминаниям о своем триумфе над миссис Роуэн, проливавшем бальзам на свежую рану, нанесенную ему Летти. Но бальзам то и дело утрачивал целительное действие, и молодого человека вновь одолевали тяжкие мысли. Как бы то ни было, теперь все кончено. Летти оправится от действия пилюль доктора Булмера и обнаружит, что ее тетя перешла на сторону Хамфри. Больше ей не понадобится разрываться между роковой признательностью к тем, кто якобы был к ней добр, и страхом обидеть того, кто проявлял к ней настоящую доброту. Ему следовало открыто атаковать миссис Роуэн, а не пытаться ее перехитрить. В то же время он не видел смысла делать из нее врага, прежде чем появится возможность предложить Летти жилье, что ему удалось только вчера вечером.

Оказалось не слишком удачно, что его беседа с Плантом состоялась так скоро после сражения с миссис Роуэн, ибо нервы Хамфри были напряжены, а Плант занял весьма неприятную для него позицию.

Дружба, на которую рассчитывал Хамфри, не состоялась, а их деловое партнерство и сговор относительно дома для Летти, как ни странно, скорее не сблизили, а отдалили их друг от друга. В истории с домом Плант оказался в высшей степени полезным и деятельным, но больше из желания навредить миссис Роуэн, нежели помочь Хамфри, а в контрабандных делах Плант прямо-таки ощущал необходимость постоянно подчеркивать, что он хозяин, а Хамфри подчиненный. Хамфри безоговорочно это признавал, но Плант, словно сомневаясь в незыблемости своей власти, подчеркивал ее самым мелочным и потому крайне раздражающим образом. А то, о чем Хамфри пришел рассказать ему в тот воскресный вечер, давало ему отличную возможность для самоутверждения.

– Думаю, вам, по крайней мере, следовало уведомить меня несколько раньше, – резко заметил Плант, когда Хамфри сообщил ему о своем предстоящем отсутствии.

Замечание оказалось вполне справедливым, и Хамфри пришлось оправдываться.

– Согласен, с моей стороны это оплошность. Но признаться, я и думать об этом забыл до четверга.

– До четверга? Какого же дьявола вы не сообщили мне в пятницу, когда были здесь?

– Очевидно, потому, что мои мысли занимало совсем другое. Я очень сожалею. Мне следовало с самого начала предупредить вас насчет поездок в Кембридж.

– Еще как следовало! Прежде чем вы согласились работать и взяли деньги.

– Знаю, – повторил Хамфри. – Но это всего лишь пять ночей. Я вернусь в субботу и на следующей неделе буду выезжать по нашим делам каждую ночь, если это вас устроит.

– Всего пять ночей, – насмешливо произнес Плант. – И вы вернетесь в субботу. Много мне от этого толку. В пятницу прибывает груз. Как прикажете с ним поступить?

– Нельзя ли перенести его доставку с пятницы на субботу?

– Грузы, – устало ответил Плант, как будто втолковывал очевидные вещи непонятливому ребенку, – приходят, когда это удобно кое-кому поважнее вас, мой дорогой Хамфри. Вы должны помнить: нанимая вас, я предупредил, что прибывший товар необходимо разгружать.

– Так и было, но, боюсь, я об этом не подумал, а теперь не знаю, что мне делать. Понимаете, в субботу утром у меня лекция, а каждая минута в Кембридже так важна для меня.

– Лекции очень помогают, когда у вас нет денег, не так ли? Бесполезно, Хамфри. Груз прибывает в пятницу. А я говорил вам, что разгрузка – это самое трудное дело. – Он добавил с преувеличенным интересом: – Может быть, поэтому вы от нее и уклоняетесь?

– Я ни от чего не уклоняюсь, – сердито ответил Хамфри. – Вы уверены, что они не могут задержать груз до субботы? Неужели это так сложно? Вы никогда не просили изменить дату?

– Ваше невежество превосходит ваш эгоизм. Так вот, груз придет в пятницу, и вы будете здесь, чтобы заняться им. Я не позволяю моим партнерам отлучаться, когда для них есть работа.

– В самом деле? – осведомился Хамфри, глядя при этом на запястье Планта.

Подняв глаза, он увидел, как Плант изменился в лице, и с удовлетворением почувствовал, что его выстрел наугад попал в цель. Теперь ему известно слабое место План-та. Его собеседник занимался преступным делом, совершал рискованные и безжалостные поступки, но отнюдь не с хладнокровием, присущим, например, миссис Роуэн, и не наслаждался опасностью. Эта слабость, выглядевшая столь же неуместно, как его белоснежное белье в кухне, облегчала задачу справиться с ним – особенно человеку, попавшему в такое отчаянное положение, как Хамфри.

– Я не отказываюсь от своих обязательств. Я всего лишь спрашиваю: нельзя ли перенести прибытие груза на субботу? Все дело в том, Плант, что вы привыкли иметь дело со скользкими личностями и подозреваете нечистоплотность там, где ее нет. Если же это так важно и ничего нельзя изменить, я буду здесь в пятницу ночью.

– Тогда к чему вся эта болтовня? – угрюмо спросил Плант.

– И не думайте, ради бога, что вы делаете мне одолжение. Ускорить оборот товара в ваших интересах. Ведь посадив себе на шею Летти Роуэн, вы будете нуждаться в деньгах, верно?