Барбара Картленд - Путешествие в Монте-Карло

ТРАГЕДИЯ В МОНТЕ-КАРЛО

«В среду вечером, на яхте „Царица“, принадлежащей барону Строголоффу, случился пожар. Яхта была пришвартована у причала в Монте-Карло, рядом с другой яхтой барона — „Царевичем“.

Прошло более тридцати минут, прежде чем спасательные катера смогли подойти вплотную к горящей яхте. К тому времени пожар завладел большей частью яхты, нанеся ей непоправимый урон.

К несчастью, хозяин яхты, барон Строголофф, был охвачен паникой и не сумел выбраться из огня. После того, как пожар был частично локализован, тело барона нашли в основном салоне яхты. По всей видимости, он упал с инвалидного кресла, и не сумел выбраться наружу.

С огромным сожалением мы извещаем о смерти барона, известного русского аристократа. Это был его первый визит в Монте-Карло. Как известно, барон, будучи большим ценителем оперной музыки, покровительствовал театру города.

Несколько членов экипажа яхты получили ожоги средней тяжести. Двух матросов пришлось госпитализировать. По словам врачей в настоящее время их жизнь и здоровье вне опасности».

Прочитав заметку, Алоя растерянно спросила:

— Так барон… мертв?

— Надеюсь, о нем не будут скорбеть слишком долго, — тихо заметил Крейг.

По тону его голоса Алоя заподозрила, что здесь что-то не так, и решительно спросила:

— Ты имеешь к этой истории какое-либо отношение?

— Я не хотел, чтобы ты волновалась, — ответил он, — и продолжала в глубине души опасаться, что барон рано или поздно начнет охотиться за мной, или за твоим отцом. Теперь, все его планы относительно Рэндала Сара сгорели вмести с ним.

Крейг поразмыслил О чем-то несколько секунд, а затем саркастически добавил:

— Если я не ошибаюсь, барон был так озабочен тем, чтобы слава за поимку известной в политическом мире фигуры досталась именно ему, что не информировал в должной степени Тайную полицию. А ведь он действовал именно по их приказу.

— Это… правда? — спросила Алоя.

— Я в этом уверен, — кивнул Крейг, — потому что знаю, как они работают. Я понимал, что когда на яхте получат записку от барона, среди его людей воцарится переполох и нос «Царицы» окажется без охраны. Поэтому я поручил одному из моих людей тайно пробраться на борт судна.

— Как тебе удалось, все так устроить?

Крейг улыбнулся.

— Русские большие болтуны. Они любят говорить обо всем. Я сделал ставку на то, что они будут заняты своими разговорами и тогда, когда барон пошлет за твоим отцом, и не смогут думать ни о чем другом.

— И именно в тот самый момент твой человек и забрался на борт «Царицы»?

— Он прекрасно разбирается в электротехнике, к тому же он отлично плавает под водой, — сказал Крейг. — На то, чтобы испортить электропитание на русской яхте и подготовить возгорание, я дал ему девяносто секунд. Однако позже он с гордостью сообщил мне, что справился с этой работой всего за шестьдесят. Затем он вплавь переправился на борт «Русалки», и никто так и не узнал, о том, куда и зачем он отлучался.

Алоя всплеснула руками.

— Ты… так умен… что меня это даже… пугает.

— Тебе больше никого не нужно будет бояться, — сказал Крейг, — мы сможем жить так, как нам захочется, и делать, то, что считаем нужным.

Глаза Алой лукаво блеснули.

— Полагаю, это будет то… что ты хочешь. Разве возможно, чтобы я спорила или противилась воле такого бесподобного мужчины, как ты?

Крейг поднес руку девушки к своим губам.

— У меня такое чувство, что мы еще будем спорить и отстаивать свое мнение друг перед другом, и это будет важно для нас обоих. Это будет просто восхитительно, но каждый раз наш спор будет заканчиваться одинаково.

— Думаешь, я буду каждый раз сдаваться? — улыбнулась Алоя.

— Думаю, мы будем каждый раз приходить к выводу, что хотим в жизни одного и того же, — ответил он. — Это утро важно для меня тем, что в нем есть ты, и что мы любим друг друга. У меня впереди целая жизнь, прелесть моя, чтобы говорить о своей бесконечной любви к тебе!

С этими словами Крейг встал, подошел к Алое и взял ее за руку.

— Я пойду вниз переодеться, — сказал он, — и хочу, чтобы ты пошла со мной. Во-первых, я желаю, чтобы ты всегда была в поле моего зрения, а во-вторых, я хочу тебя поцеловать.

Тон, каким он произнес последние слова, подсказал Алое, что за ними стоит нечто большее.

Она посмотрела на него обожающим взглядом и позволила отвести себя вниз.

Они вошли в его каюту и закрыли за собой дверь.

Крейг обнял девушку и сказал:

— Ну, вот, последние тучи рассеялись. Я очень рассержусь, если ты когда-либо вновь станешь несчастлива, — Как я могу быть несчастлива рядом с тобой! Я ничего больше не боюсь, ведь ты и папа теперь в безопасности, — отозвалась Алоя. — О, милый, милый Крейг, пожалуйста, пообещай мне, что, чем бы папа ни решил заниматься в будущем, ты останешься со мной! После всего того, через что нам пришлось пройти, мне невыносима сама мысль о том, что ты можешь… оказаться в опасности, или даже… погибнуть.

Крейг ничего не ответил. Он молча привлек девушку к себе и поцеловал.

Коснувшись ее мягких губ, он почувствовал, как внутри него разгорается обжигающее желание, которое постепенно передалось и Алое. Он поднял девушку на руки и отнес ее на кровать.

По мере того, как он целовал ее страстно, жадно и требовательно, пламя разгоралось и поднималось все выше и выше, пока единым порывом не подняло их обоих к самым небесам. Они оба почувствовали, как божественный огонь любви сжигает все страхи и рассеивает зло.

Впереди их ждало лишь счастливое будущее, в котором не было места тревогам, опасности и разочарованиям, будущее, наполненное восторгом, любовью и наивысшим блаженством.