Джессика Мэннинг - Соперницы

– В таком случае тебе, придется подождать нас! – отрезал Леон.

– Стервец, – сквозь зубы бросила Марго. – Я буду в холле, постарайтесь не задерживаться, – сказала она громче, чтобы Леон услышал ее.

Леон и Мишель лежали на толстом ковре. Между ними стоял поднос с полупустой бутылкой красного вина и кальян, от которого исходил дурманящий аромат опия.

– Уже подействовало? – спросил Леон.

– О да, – томно ответила ему Мишель, бросив на мужа сладострастный взгляд из-под опущенных ресниц. – Все как будто в тумане, звуки приглушены, и голова кружится. И сладость во всем теле.

– Я знал, что тебе понравится. Это поможет нам выдержать этот нудный бал.

– Где ты взял опий, Леон?

– Где и все, у однорукого китайца. Говорят, он возит его прямо из Гонконга.

– А мы не привыкнем к нему? – спросила она детским голосом.

– Только если постоянно его употреблять, но мы же ничего не повторяем дважды, верно?

– Верно. Ладно, Леон, давай собираться, а то тетя Марго заждалась.

– К черту Марго! Она мне надоела.

– Ну и что, она же родная тетя, а потом все равно придется отправляться на этот бал.

– М-м-м, даже не знаю, может, вообще не ходить?

– Нет Леон, нас будут ждать, а потом, не зря же мы шили свои наряды. Я лично хочу показаться, чтобы все тебе завидовали.

– Ах ты, хитрюга, хорошо, но только я ничего не стану надевать под свой костюм.

– Тогда и я тоже.

Их наряды были сделаны из одной материи – невесомого муслина с вплетенными золотыми нитями.

– Леон, ты выглядишь великолепно, – сказала Мишель, восхищенно глядя на мужа. – Если приглядеться, то ты как будто голый.

Наряд Мишель был сшит в египетском стиле, с голой спиной и огромным вырезом на груди. А учитывая, что прелести ее молодого тела имели весьма внушительные размеры, то она тоже выглядела практически голой.

Леон с вожделением посмотрел на жену.

– Ты уверена, что хочешь пойти на бал? Может, сорвем с себя все и никуда не поедем?

В этот момент раздался назойливый стук в дверь.

– Вы двое собираетесь ехать, или как? – спросила взбешенная Марго.

– Идем, тетя, – неохотно отозвался Леон, застегиваясь. – Уже идем.

Теофил сам сидел на облучке и управлял своей каретой. Он сдал в аренду своего кучера герцогу на время бала. В общем-то он не занимался самопожертвованием, просто ему нравилось управлять каретой. Он заметно нервничал при мысли о том, что ему, возможно, удастся увидеть Джулию Таффарел.

Когда он подкатил к парадному входу в дом, негритята начали толкаться, борясь за право открыть ему дверцу. Его любили дети. Польщенный таким вниманием, он каждому дал по мелкой монете и прошел в дом.

Теофил кивал едва знакомым лицам, пробираясь к центру зала, где стоял герцог, окруженный важными персонами. На самом деле, Дювалон пригласил его только из соседских чувств, между ними не было ничего общего. Но несмотря на несколько негативное отношение к герцогу, он, как и другие гости, не мог не оценить великолепие декораций.

Вдруг на его пути выросла пара людей с лицами, прикрытыми масками.

– Теофил Бошемэн? – сказал мужской голос. – Бьюсь об заклад, вы не узнали нас.

Не узнать их было весьма трудно, поскольку уродливый скошенный подбородок Гадоберов знали все.

– Добрый вечер, месье и мадам Гадобер, – вздохнул Тео, понимая, что быстро ускользнуть от этих зануд ему не удастся.

– Ах, вы угадали? Как у вас получилось?

Теофил знал Эмиля и его жену Амираиду по рынку сахарного тростника, поскольку их семья не один год занималась скупкой, фасовкой и перепродажей сахара. Кроме того, они владели приличным куском земли к северу от Нового Орлеана.

– Мы думали, что будет маскарад, вот и прихватили маски, – продолжали Гадоберы.

У Теофила на лице застыла улыбка. Больше всего сейчас он хотел сбежать от них куда подальше. Но каждый раз, как только он порывался оставить надоедливую пару, они задавали ему какой-нибудь вопрос.

– Знаете, Теофил, в этом году нас внесли в первый список, – с нескрываемой гордостью сказала Амираида. – А вот и наш сын, вы ведь знакомы с Жильбером?

– Да-да, здравствуй, Жильбер, как ты подрос.

Отпрыск Гадобера был, пожалуй, симпатичнее своих родителей, да и повыше почти на полголовы, но до красавчика ему было далеко, поскольку он унаследовал самую отвратительную семейную черту – ужасный скошенный подбородок. А если ему передалось еще и семейное занудство, то как не повезет той девушке, что станет его женой. Однако что заставило Дювалона включить их в первый список, непонятно.

– А вы не видели Алису? – спросила его Амираида.

– Нет, я еще никого не видел.

«Благодаря вам», – хотел добавить Бошемэн, но, конечно, сдержался. Он с любопытством взглянул на Жильбера, начиная догадываться, зачем Гадоберов включили в первый список. Бедная девочка.

– Простите, господа, меня зовут, – сказал он, решившись наконец ретироваться.

Дювалон всегда претендовал на большее, чем представлял собой. Вот и сейчас он был разодет, словно какой-то принц. Ярко-зеленый длинный фрак с бриллиантовыми запонками и импровизированный трон, на котором он восседал, окруженный губернатором, мэром и дамами.

– Добрый вечер, дамы, господа. – Теофил поклонился в знак приветствия. Ему ответили тем же, но без особого энтузиазма.

– Теофил, ты выглядишь шикарно в этой униформе. Только гляньте, как он сохранился, – обратилась Вербена к остальным, затем сказала Бошемэну: – Ах, если бы вы были помоложе, Теофил!

– Я не ищу жену, Вербена, – прервал ее Бошемэн.

– Хм, – фыркнула та. – Я тоже не ищу себе мужа.

Внезапно все замолчали, и даже оркестр перестал играть.

Все смотрели на вход, где Леон и Мишель Мартино сняли свои плащи и предстали перед публикой в экстравагантных нарядах. Большинство мужчин не могли оторвать взгляда от откровенного платья Мишель. Женщины же возмущенно перешептывались, а то и вовсе закрывали глаза веерами. Музыка вновь заиграла, первый шок от появления парочки прошел, и все вернулись к своим разговорам, а чета Мартино подошла к трону, чтобы приветствовать хозяев бала. Вербена наклонилась к уху Теофила.

– Святые угодники, у нее соски видны в вырезе платья, а на нем, похоже, даже белья нижнего нет.

– Ах, увольте меня от этих пошлостей, – прошептал Теофил. – Простите меня, мадам, но мне просто необходим глоток шампанского.

Пробираясь к выходу, Теофил думал о том бале, что давали в Новом Орлеане в честь великой победы. Но тогда люди праздновали свободу и честь, доблесть и храбрость, а что праздновали здесь? Власть и богатство? Боже, куда катится мир?

На веранде, где уже становилось свежо, Теофил заметил Блеза с подносом, на котором стояли бокалы охлажденного шампанского.