Лори Макбейн - Золотые слезы

Не оглядываясь, Mapa пошла к двери, но не успела взяться за ручку, как голос Пэдди заставил ее остановиться.

— Mapa, не сердись на меня, я не хотел тебя обидеть, — дрожащим голосом вымолвил мальчик. Он вдруг испугался, что Mapa перестанет его любить и станет обращаться с ним так же холодно, как и с другими людьми.

Девушка обернулась и подошла к его кровати. Пэдди быстро вылез из-под одеяла и встал на колени, длинная, до пят, ночная рубашка, влажная от пота, сбилась и закрутилась вокруг худого, ослабленного болезнью тельца. Mapa обняла малыша, расцеловала в обе щеки и, расправив рубашку и простыни, уложила обратно.

— Пэдди, любовь моя, — ласково шепнула она. — Если бы ты не был таким маленьким мошенником, я, возможно, любила бы тебя немного меньше.

Пэдди чмокнул ее в щеку и улегся на подушку, проказливо и самодовольно улыбаясь.

— Наступит день, когда кое-кто будет вертеть вами, как ему заблагорассудится, — предостерегла Джэми, наблюдая со стороны за сценой примирения.

— Не думаю, — спокойно ответила Mapa, и беспечная улыбка заиграла на ее губах.

— Хм! — сердито тряхнула головой Джэми. — Некоторые считают себя очень умными и не желают никого слушать, а хватятся — поздно будет, останется только локти кусать. Я на месте кое-кого не стала бы зарекаться, — пустилась философствовать Джэми, делая вид, что ее рассуждения ни к кому конкретно не относятся.

— А я на месте кое-кого не стала бы распускать язык, а не то это может плохо кончиться. — Глаза Мары угрожающе сверкнули.

— Поступайте, как знаете, — махнула рукой Джэми, снимая с себя всякую ответственность.

Mapa пообещала Пэдди поскорее вернуться, чтобы рассказать сказку и поиграть с ним, и направилась по галерее в столовую, где собирались на завтрак хозяева ранчо и их гости, по крайней мере те из них, кто сумеет к этому часу разлепить сонные веки и наберется смелости взглянуть на солнечное летнее утро. Девушка была в прекрасном настроении и, пересекая задний двор, с удовольствием прислушивалась к легкому шелесту своих юбок и приветливо улыбалась встречавшимся ей на пути слугам.

Совершенно преобразившись, Mapa пересекла порог столовой, ее лицо выражало спокойное достоинство и суровую неприступность. Светло-коричневое платье из легкой ткани с белым воротничком под горло, отороченным кружавчиками, и длинные перчатки как нельзя лучше соответствовали облику английской племянницы дона Луиса, воспитанной в строгих правилах. Mapa церемонно кивнула Брендану, который маленькими глотками пил. крепкий кофе, непроизвольно морщась от горечи.

— Доброе утро, — ответил он Маре, опустившейся на стул рядом с ним.

Брендан совершенно случайно надел коричневый сюртук, отчего внешнее сходство между братом и сестрой могло броситься в глаза даже не отличавшемуся проницательностью стороннему наблюдателю. — Ты неважно выглядишь, — добавил он, замечая темные круги у нее под глазами.

— Снова эта проклятая головная боль, — шепнула она и мило улыбнулась донье Исидоре, жестом отказываясь от телятины, которую хозяйка предлагала гостям.

— Вы чересчур худы, Амайя, — сказала донья Исидора, неодобрительно покосившись на Мару, пившую черный кофе, не пожелав при этом завтракать. — Вам не мешает немного поправиться. Тогда вы будете лучше себя чувствовать и станете получать больше радости от жизни — как донья Хасинта, например, — добавила она со злорадной усмешкой, поскольку донья Хасинта отличалась отменным аппетитом и уже выказывала первые признаки полноты.

— Луис доволен, это главное, — с невозмутимой улыбкой ответила та, накладывая себе вторую порцию телятины. — И возможно, другим это тоже приятно, — добавила она, бросив кокетливый взгляд в сторону Брендана.

Брендан поспешно проглотил кусок тортильи, сделал большой глоток кофе и с галантностью ловеласа отозвался.

— Мадам, вы были бы очень популярны в Европе. Вы невероятно похожи на дорогую сердцу каждого британца королеву Викторию. Это хрупкая женщина и немного… и с приятно округлыми формами. Очаровательная женщина, идеал гармонии! — восторженно заключил Брендан, всем своим видом давая понять, что последняя его реплика относится отнюдь не к королеве Виктории.

— А вы встречались с королевой Англии? — польщенная таким сравнением, спросила донья Хасинта.

— Мне случалось бывать на некоторых общественных мероприятиях, где она также присутствовала, — честно признался Брендан.

― Кажется, однажды это случилось в театре? — не поднимая глаз от чашки с кофе, спросила Mapa.

— Да-да. Мне кажется, ты права, — серьезно ответил Брендан после минутного размышления. — Как сейчас помню, это была прекрасная постановка. Должен признать, что труппа играла на славу. Особенно один актер… не помню, как его звали, но он был поистине великолепен. И кстати, дьявольски хорош собой, — добавил он с самодовольной улыбкой.

Mapa не удержалась и усмехнулась, признавая тем самым актерский талант брата. В этот момент дверь распахнулась и в столовую вошли Николя Шанталь и дон Андрес. Француз, похоже, сопровождал хозяина ранчо в его ежедневной поездке по долине и одет был соответствующим образом: в покрытые слоем рыжей пыли высокие сапоги, узкие черные брюки, темно-зеленый сюртук для верховой езды, из-под которого виднелись кожаный жилет и белая сорочка с галстуком, заколотым булавкой. Его темные волосы разметал и спутал ветер, а на лице то и дело появлялась открытая улыбка, обнажавшая два ряда ровных белых зубов — дон Андрес, по всей видимости, рассказывал своему спутнику что-то веселое. Мару восхитила эта подкупающая, обезоруживающая улыбка, которая так не вязалась с его суровым, мужественным обликом. Она стирала с его губ презрительную циническую усмешку, отталкивавшую и настораживавшую Мару. Однако в этой улыбке она видела большую опасность, поскольку естественность проявлявшегося в ней чувства оказывала на нее сильное влияние.

Николя сел напротив Мары и Брендана, и слуга поставил перед ним тарелку с огромным дымящимся куском телятины. То и дело взглядывая на Брендана, француз принялся быстро и жадно расправляться с завтраком.

— Кажется, мы не знакомы? — спросил он наконец.

— Не имел такого удовольствия, сэр, — непринужденно отозвался тот. — Брендан О'Салливан, к вашим услугам.

— Вы ирландец? — заинтересовался Николя, и взгляд его на мгновение стал пронзительным, но потом снова равнодушным.

Брендан слегка кивнул и ответил вежливо, но очень аккуратно:

— Только наполовину, сэр. Мой отец ирландец, а мать англичанка. И родился я в Англии. По сути дела, у меня только фамилия ирландская. А в действительности я не меньше англичанин, чем Лондонский мост. — Брендан рассмеялся своей шутке, не сводя настороженного взгляда с собеседника. — Простите, не имею чести знать ваше имя.