Патриция Гэфни - Одинокий волк

– Почему ты не спросил разрешения? Сэм ничего не ответил.

– Я думаю, потому что знал, что ты его не получишь. Я права?

– Да, – промямлил он.

– Проголодался? – засмеялась Сидни.

– Да! – Он подскочил в кровати, почувствовав, что прощен. – А что ты мне принесла?

С жадностью поглощая бутерброд с цыпленком и помидором, который Сидни контрабандой принесла из кухни, Сэм рассказал ей, почему они с Майклом так поздно вернулись домой. – Он отдал все оставшиеся деньги бедному мальчику на улице. Мы не смогли сесть на поезд, и он предложил пойти пешком. И мы пошли, но я скоро устал, и тогда он посадил меня к себе на плечи и нес почти всю дорогу. Мы шли прямо вдоль железной дороги, и ты просто не представляешь, Сид, как быстро он умеет хохлить! Он только попросил меня нести его ботинки: сказал, что в них ногам больно и они мешают идти. Он шел прямо по камням, по всему, что попадалось под ноги, и ему совсем не было больно. Люди нас видели, но никто ничего не подумал: все решили, что мы просто гуляем. Они же не знали, как далеко нам идти! А когда мы дошли до дому, он ни капельки не устал.

– Ну что ж… – вот и все, что она могла сказать.

– Это я заставил его купить шляпу. У него никогда раньше не было шляпы.

– Это было очень мило с твоей стороны.

– И мне было вовсе не жалко денег. Я сам хотел отдать их тому мальчику, но я бы, наверное, не отдал все. Майкл меня опередил. Мне бы просто в голову не пришло.

Сэм понизил голос:

– Мне кажется, он все еще не понимает, что такое деньги. Что их надо считать и беречь. Что без них нельзя обойтись.

– Да, скорее всего он не понимает.

– Это не потому, что он глупый, у него просто опыта нет. Но ведь мы его научим, правда, Сидни? Ты и я, и Филип – мы будем ему объяснять, что к чему, да? И тогда он станет обычным человеком. Таким же, как все.

Сидни кивнула, обхватив одной рукой его худенькие плечики.

– Так мы и поступим, – согласилась она, вложив в свои слова больше убежденности, чем ощущала на самом деле, и чмокнула брата в макушку.

Майкла не было в его комнате. Сидни вышла из дома и направилась по дорожке к озеру. Луна поднялась над деревьями. Сквозь листву было видно, как серебристая лунная полоска поблескивает на черной воде. В конце дорожки Сидни остановилась и окинула взглядом берег, прислушиваясь к тихому плеску воды.

Майкла она заметила сразу. Даже на расстоянии она поняла, что это он. Сняв туфли и чулки, Сидни направилась к нему.

Слух у Майкла был до того острый, что ей никогда раньше не удавалось подкрасться незамеченной, но на этот раз обстоятельства – влажный песок, шепот волн, направление ветра – сыграли ей на руку. Оказавшись в десяти шагах от него. Сидни остановилась и воспользовалась случаем, чтобы рассмотреть его как следует. Майкл так и не шевельнулся.

Он сидел, отвернувшись от нее, бессильно свесив руки вдоль тела и глядя на лунную дорожку на воде. Его стройное, худощавое тело волновало ее. Особенно когда она теряла бдительность и переставала следить за своими чувствами. Неудивительно, что Ингер проявила к нему откровенный интерес… Сидни потратила целый день, стараясь примириться с тем, что произошло между ними, но времени ей явно не хватило. Однако сейчас подобные мысли показались ей неуместными: понурая поза выдавала его настроение и подсказывала ей, что в эту минуту ее дружба, не омраченная никакими упреками, необходима ему больше всего на свете.

Он так стремительно повернулся волчком и припал к земле в оборонительной позе, что она подскочила от неожиданности.

– Извини… я не хотела тебя пугать.

Это он ее напугал: сердце так сильно забилось, что ей пришлось прижать руку к груди. Он выпрямился и опять отвернулся к воде, словно давая понять, что не хочет разговаривать. Непривычный жест, совсем на него не похожий.

– С тобой все в порядке?

Он не ответил. Сидни подошла ближе и остановилась прямо у него за спиной. Когда она коснулась рукой его плеча, он удивленно вздрогнул.

– Майкл, с тобой все в порядке?

– Нет, – ответил он тихо, и ее охватило странное чувство облегчения.

Что бы ни тревожило его в эту минуту, по крайней мере ей не придется тащить из него признание клещами. Он был еще не настолько «цивилизован», чтобы лгать.

– Ты расстроился из-за того, что сказала моя тетя?

– Да. Но не только из-за этого. И вообще она была права.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что я вел себя глупо. Сэм сказал, что нам надо поехать в Чикаго, а мне даже в голову не пришло, что это неправильно. Я не подумал, что он слишком маленький. Что ему не разрешат со мной поехать. Не думал об опасности, обо всем, что могло случиться. Она правильно меня ругала…

Тетя Эстелла битый час перечисляла беды и несчастья, которые могли бы выпасть в этот день на долю Сэма в полном опасностей городе, и расписала их самыми черными красками, способными нагнать страху на кого угодно.

– Сэм маленький мальчик. Я должен был вести себя как взрослый. – Но есть такие вещи, которых ты еще не знаешь. Майкл, ну пожалуйста, повернись и посмотри на меня. Но он упорно не желал оборачиваться. Сидни погладила его по плечу, чтобы утешить. Но все его мускулы напряглись, и Сидни с необычайной остротой ощутила их гладкую монолитную мощь под тонкой рубашкой.

– Давай поговорим. Ведь тебя не только это беспокоит, верно? Расскажи мне о твоих приключениях в городе. Сэм говорит, что вы видели много интересного. Тебе понравился город?

Майкл с трудом заставил себя взглянуть на Сидни. Его открытое лицо было серьезным и грустным, полным сомнений и неуверенности в себе.

– Я не знал, что есть такое место, как город. Я даже вообразить не мог.

– Тебе стало страшно?

– Нет, не страшно. Это было что-то другое.

– Что же ты чувствовал? Ты был удивлен? Ему все еще было трудно выражать свои мысли словами.

– Столько людей! И все идут так быстро, бегут, толкают нас. А глаза у всех смотрят внутрь, а не наружу. И всем куда-то надо спешить, даже животным. На работу, сказал Сэм. У каждого есть свое место, и он туда идет. А у меня своего места нет. Ни в городе, ни там, откуда я пришел.

– О, Майкл…

– Никто меня не разглядывал вот так, как раньше. Все было наоборот. Но ничего не изменилось. Я все равно один. У меня нет своего места. Нигде. Как был потерянным, так и остался. Все по-прежнему.

Эти слова, произнесенные спокойно, без жалоб, без ропота на судьбу, пронзили сердце Сидни. Она не могла сказать ему, что он ошибается: терзающее его душу одиночество невозможно было отрицать. Сидни положила руку поверх его руки, бессильно лежавшей на колене.

– Мне очень больно слышать от тебя такие слова. Ты не одинок. Все, что сказала моя тетя… это было нехорошо с ее стороны, она не должна была так говорить. А главное – это несправедливо. У тебя есть свое место, Майкл. Твое место здесь, с нами. Живи здесь, сколько захочешь, хоть всю жизнь. Сэм тебя обожает, а я… ну ты же знаешь, что я чувствую.