Паола Маршалл - Английский подснежник

Коби сам на себя злился за эти бесплодные размышления. Надо не об этом думать, а решать, что делать дальше, если его подозрения оправдаются.

Бристоу ждал его возле полицейского участка, и его лицо было пепельно-серым.

— Мистер Дилли, — произнес он. — Я знал, что вы придете.

— Это Лиззи, да?

Бристоу опустил голову.

— Да, я ее узнал. — Он помедлил. — Ужасное зрелище, мистер Дилли… с ней обошлись… очень… жестоко.

— Не сомневаюсь, — бросил Коби. Он огляделся по сторонам. Как ни странно, именно этим утром слежка за ним прекратилась. Но в сравнении с гибелью Лиззи все его игры с полицией казались глупыми и бессмысленными.

Вслед за Бристоу он подошел к полицейским. Капитан представил его как мистера Дилли, покровителя приюта, в котором жила Лиззи.

Впервые Коби был настолько расстроен, что не заметил своих преследователей. Не только Бейтс и Алькотт, но и сам Уокер смотрел на него из-за полузакрытой двери морга.

Без сомнения девочку похитили, отвезли в какой-то дом (вероятно, к Хоскинсу), изнасиловали, убили и сбросили в реку.

«Бесчувственный ублюдок», — думал Уокер, глядя на застывшее лицо мистера Дилли и не догадываясь о сжигающей его ярости. Он видел, как Дилли резко отвернулся и спросил у Хеджеса, попечителя приюта:

— Как это случилось?

— Она гуляла с подружками после уроков, — тупо ответил Хеджес. — Девочки играли у реки и вдруг заметили, что Лиззи пропала. Они пошли домой: решили, что она ушла раньше, но в приюте ее не было. Мы пошли ее искать… думали, она заблудилась. Поздним вечером заявили в полицию. А утром бакенщик вытащил из реки ее тело.

Прошлой ночью он развлекался с Диной, а Лиззи умирала страшной смертью.

Коби обратился к инспектору.

— Вы знаете, куда похитители могли ее отвезти?

— Нет, — ответил инспектор Джордан. — К тому же, ее могли отвезти не в бордель, а в частный дом, сэр. Это не первый ребенок, которого вытаскивают из Темзы в таком состоянии.

— Ясно. — Голос Коби был ледяным, казалось, ему больно говорить. — Похищение было хорошо организовано, и ее не могли увезти далеко. Сколько в Лондоне домов, где торгуют детьми, инспектор?

Полицейский невозмутимо ответил:

— Мы делаем все, что в наших силах, сэр.

— Знаю. Это не ваша вина. Как вы сказали, вы делаете все, что в ваших силах. А я не могу и этого.

Уокер не сводил глаз со своей жертвы. Этот человек был совершенно не похож на насмешника, который целый месяц сводил его подчиненных с ума.

Один из полицейских, стоящих рядом, сказал:

— Это тот парень, который украл ее у мадам Луизы. Как ему, наверное, больно видеть ее в таком состоянии. Он-то думал, что она в безопасности.

Теперь у Уокера появился новый повод для беспокойства. Если мистер Дилли выложил целое состояние, чтобы прикрыть бордель мадам Луизы, то что же он сделает с людьми, убившими Лиззи Стил?

Он вспомнил рассказ Бейтса и угрозы мистера Дилли. Придется попросить разрешения продолжить слежку: все двадцать четыре часа в сутки, если потребуется.

Коби продолжил разговор с инспектором Джорданом, Бристоу и Хеджесом. Он сказал, что оплатит похороны и попытался убедить попечителя приюта, что в случившемся с Лиззи нет его вины.

Уладив дела, он вернулся к клерку.

— Вы должны показать мне дом Хоскинса, — сказал он. — Он там живет?

Клерк кивнул.

— На верхнем этаже. Мой человек сделал план дома. Пришел туда под видом клиента. Выяснил, где держат детей и девушек постарше.

— Отлично.

Коби оставил клерка в своей обшарпанной конторе и забрал план дома Хоскинса, чтобы изучить на досуге. Было позднее утро, и он решил, что действовать надо быстро.

Радуясь исчезновению «хвоста», Коби направился на Хаф-Мун-стрит, молясь, чтобы Хендрик Ван Дьюзен оказался дома. В этом ему повезло. Повезло! Нельзя забывать, что удача приходит не сама собой, а после тщательного планирования. Сейчас Коби достиг такого состояния, что окружающий мир казался ему простым и ясным, и планировать было легко.

Мистер Ван Дьюзен провел его в гостиную. Судя по его виду, он сразу понял, что Коби пришел с какой-то просьбой. Что-то в его лице напоминало о прежней опасной жизни.

— Профессор, — прямо сказал Коби, — мне нужно, чтобы ты прикрыл меня. Могу я на это рассчитывать?

Профессор не стал задавать лишних вопросов.

— Только скажи, Джейк, ты знаешь, что я сделаю для тебя все.

— Тогда слушай, — и он начал быстро рассказывать, загибая пальцы, а Профессор кивал, время от времени вставляя по паре слов.

Позже, все подготовив и проехавшись вместе с Ван Дьюзеном по нескольким клубам и увеселительным заведениям, Коби вернулся в одно из своих тайных убежищ, расположенное недалеко от дома Хоскинса.

Там для него нашлась смена одежды и кое-что еще. В тайнике под крышей Коби прятал один из своих шести револьверов, кобуру, ремень и коробку с патронами. Это был кольт сорок четвертого, а не сорок пятого калибра. Большинство стрелков с запада, и Коби в их числе, предпочитали сорок четвертый.

Коби торопливо переоделся. Он вытащил револьвер и повесил кобуру на левое бедро. Ее не будет видно под старым сюртуком. По привычке он потренировался выхватывать револьвер, но вряд ли этот навык пригодится в Лаймхаузе. Коби надеялся, что оружие ему не понадобится.

В рукаве он спрятал маленький нож, острый, как бритва. Его ножны крепились к правому предплечью. И напоследок он набросил на шею грязный шелковый шарф, поскольку для испытанного шерстяного шарфа погода была слишком теплой.

Теплым вечером, грязный, неприметный, ничем не выделяющийся в толпе бедняков, блуждающих по району лондонских доков, Коби свернул в пивную недалеко от дома Хоскинса и начал ждать своего часа… За ним медленно полз экипаж. Он остался стоять недалеко от пивной, но на этот раз в нем были не полицейские. Внутри, куря огромную сигару, сидел мистер Хендрик Ван Дьюзен, бывший Профессор, наводивший ужас и на представителей закона, и преступников.

Хоскинс пересчитывал деньги. Прошлая ночь принесла ему то, что янки называют «Джек-пот». Дела в заведении шли хуже, чем у мадам Луизы, зато оно полностью принадлежало ему, и полиция понятия о нем не имела. Дом открывался не раньше одиннадцати часов вечера, когда сгущалась полная темнота.

Покончив с подсчетами, Хоскинс прошелся по дому. Он стоял в коридоре со свечой в руке, зажигая масляные лампы, когда ему на шею набросили удавку. Очнулся он в своей комнате.

Он сидел на стуле. Глаза были закрыты какой-то тряпкой, руки стянуты за спиной, а ноги привязаны к ножкам стула. Хоскинс почувствовал, как у него из кармана вынули связку ключей, а затем услышал хриплый шепот: