Мэриан Эдвардс - Поединок сердец

– Что произошло, мой маленький воин?

– Она, – гневно ткнул пальцем в сторону Дамианы Брет, – ударила меня, когда я нес сестре твое послание. – Он поднял к Ройсу заплаканное лицо. – Я не смог его прочесть, и она назвала меня тупым болваном.

Ройс повернулся к Дамиане:

– Как ты посмела вмешиваться в мои дела!

– Cheri, ты все неправильно понял. Я вовсе не собиралась вторгаться в твою епархию. Мне показалось, это послание посвящено делам домашним, уделу хозяйки.

Ройс посмотрел на Бетани, спокойно выдержавшую его взгляд. По-видимому, удовлетворенный ее хладнокровием, он снова повернулся к Брету:

– Не проявил ли ты каким-либо словом или действием непочтение к этой даме?

Округлив глаза, Брет отчаянно замотал головой. Ройс осторожно прикоснулся к его щеке:

– Дамиана, и ты говоришь, что только «легонько похлопала» его?

Дамиана взглянула на мальчика с безразличием, от которого у Бетани застыла кровь в жилах.

– Какое тебе дело до этого щенка? Это послужит ему хорошим уроком, и впредь он будет следить внимательнее за тем, чтобы не вызывать мое недовольство. – Она потерла щеку. – Я требую, чтобы эта шлюха была наказана. Как смеет она угрожать будущей владелице этого замка и даже поднимать на нее руку!

Голос Ройса был ровным и твердым:

– Здесь я решаю, кого и как наказывать. Никто другой не вправе делать этого за меня. И мои люди подчиняются только моим приказам. – Он повернулся к воинам, держащим Бетани: – Отпустите ее.

Потрясенная, леди Дамиана отшатнулась.

– Ройс, ты сошел с ума? Необходимо заставить эту рабыню знать свое место!

– Если до меня дойдет, что ты снова поднимаешь руку на моих людей, я посоветую тебе отправиться на поиски монастыря, где бы ты смогла скрыться от моего гнева, – безучастным тоном обронил Ройс.

Краска схлынула с лица Дамианы.

– Ты слишком много времени провел среди этих дикарей.

Поднявшись из-за стола, она направилась к лестнице.

– Не думай, что, если ты уйдешь из-за стола, тебе позволят закончить трапезу у себя в комнате. Я не допущу неуважения к себе.

Очаровательно улыбнувшись, Дамиана повернулась к нему:

– Если ты хочешь жениться на мне, cheri, советую не забываться. Помни, как близка моя семья к королеве.

– Дамиана, уясни хорошенько: я добьюсь всего, чего хочу добиться. Ты выйдешь за меня замуж, потому что у тебя нет выбора. Твоя семья осталась без гроша, и у вас есть одно лишь знатное имя. Когда-то я был ослеплен твоей красотой и очарованием, но теперь все в прошлом. Несколько лет назад я видел перед собой красавицу. – Он помолчал, окинув ее взглядом с головы до пят так, словно прицениваясь к товару. – Теперь же я вижу пустую, самовлюбленную особу.

Дамиана надменно вскинула голову:

– Если это все, милорд, позвольте мне удалиться к себе.

В ответ Ройс лишь слегка склонил голову, и Дамиана, взбешенная его спокойствием, быстро покинула залу с лицом, искаженным бессильной яростью.

– Хвала Всевышнему, ты наконец-то одумался, – отвесил шутливый поклон брату Ги. – Одно время мне казалось, эта мегера заворожила тебя.

– Ги, я больше не могу увидеть то, что когда-то меня в ней привлекало. Время изменило нас обоих.

– Да будет оно благословенно! Да, ты действительно поумнел и возмужал. Боюсь, о Дамиане этого не скажешь.

– Пусть так, но мои намерения остаются прежними. Я возьму ее в жены.

– Но почему, брат? При дворе ты все равно останешься незаконнорожденным. Ты ничем не сможешь смыть это клеймо.

– Я оставлю чистое имя в наследство своим сыновьям.

– Упрямый ты человек. Лучше бы ты оставил им в наследство любовь и понимание. Научил бы их на своем примере, чего можно достичь в жизни. Это было бы гораздо важнее, чем титул.

– А я ищу не титул. Мне нужно, чтобы никто не смотрел свысока на моих детей. Ни один мой ребенок не должен стесняться своего происхождения. И если в жилах моих сыновей будет течь кровь Дамианы, никто и никогда не посмеет обойтись с ними пренебрежительно.

– Значит, ты все это затеял не ради себя?

– Non. О себе я никогда не думал, – пожал плечами Ройс. – Я давным-давно перестал обращать внимание на то, что обо мне говорят.

– А мне кажется, это до сих пор тебя задевает, – возразил Ги.

– Я научился жить с этим.

Брет, сидевший на коленях у Ройса, завозился.

– В чем дело? – спросил тот.

– Она будет бить меня?

– Non, mon petit,[9] не бойся. Знай, что впредь наказан ты будешь только в том случае, если совершишь проступок.

– Я буду вести себя хорошо. – Робко подняв взгляд на Ройса, мальчик, поколебавшись, выпалил: – А сестру вы тоже не станете наказывать, ведь так?

– Non. Она всего лишь защищала тебя, – произнес Ройс с нежностью, отсутствующей в его голосе, когда он говорил с другими.

Рыцарь посмотрел на Бетани, но та не позволила себе выразить ему признательность. Да пусть он будет хоть самим мудрым Соломоном. Все равно спокойствие и безопасность она и ее родные обретут, только вырвавшись из рук врагов. Сейчас же они всецело зависят от чьей-то прихоти. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы так продолжалось и впредь.

– Отныне со всеми своими бедами ты должен приходить ко мне. Понятно?

Бетани вскинула голову:

– Мой господин все сказал?

– Oui, все. А ты хорошенько запомни мои слова.

– Послушай меня, Мери.

Утреннее солнце наполнило светом комнату. Бетани, прекратив заправлять кровать, повернулась к сестре.

– Знаю, тебе не по душе леди Дамиана. – Это имя обожгло ей уста, но девушка заставила себя продолжать: – Ей не с кем поговорить, она здесь никого не считает ровней себе. Я хочу, чтобы ты подружилась с ней. Нормандцы уже давно живут здесь, и знание их языка возвращается к тебе. Я знаю, что ты уже многое понимаешь из их разговоров, хотя сама еще не говоришь по-французски. Ты должна выполнить то, о чем я тебя прошу.

– Она ужасная, – скривила розовые губки Мери.

– Знаю, но, если ты добьешься ее доверия, мы сможем из первых рук узнавать обо всех замыслах врагов. Скрепя сердце я обращаюсь к тебе с этой просьбой, но иного выхода нет.

– Знаю, у тебя болит за нас душа. Я сделаю то, о чем ты меня просишь, но, по-моему, нам следует лучше подумать о том, как выбраться отсюда.

– Мы уже дважды терпели неудачу. Я не собираюсь опускать руки, но, боюсь, нормандец отпустит нас только тогда, когда получит назад сокровища нашего замка.

– Дядя Брам никогда не согласится на это, – сказала Мери.

– Возможно, когда все средства будут исчерпаны, ему придется смириться. А до тех пор мы должны быть постоянно настороже. Я, например, больше не желаю быть застигнутой врасплох.